«Берем в полукольцо!» — передаю приказ в головы одногруппников.

Окружаем Устранителя и бросаемся к нему. Фирсов оборачивается. Бесцветные глаза учителя выражают скуку, в зубах зажата неизменная сигарета. Молниеносным взмахом руки он набрасывает на близнецов Митовичей псионическую сетку, и братья грохаются спелёнатыми младенцами. Псионика ловушки бьет по щитам близнецов. Они дрыгают ногами и отключаются.

Мгновенно растворив лиловую сетку, Фирсов вынимает сигарету из зубов, чтобы презрительно фыркнуть:

— Пфф, слабачье.

При этом Устранитель успевает еще контратаковать Стяжкова. Из травы вырастает лиловая змея-конструктор и обхватывает графенку ступню. Он с криком падает на землю и вопит. Тем временем казак с рыжиком швыряются в Фирсова пси-стрелами, но лиловые палки развоплащаются еще на подлете. Пшик — и стрел нет. Они просто исчезли.

— Как так?! — восклицает Волжанин, схватившись за голову.

Похоже, у Устранителей очень мощные ментальные щупы. Даже псионику гасят. Очень надеюсь, это не все его сюрпризы. Мне хочется учиться у многостороннего человека.

От меня тоже летит подарок нашему талантливому учителю. Моя пси-граната детонирует совсем рядом с Фирсовым, но он успевает защититься псионическим полем.

— Своего заденешь, Филинов! — орет учитель, махая в сторону Стяжкова.

— Не задену! — кричу в ответ. — И попрошу — Вещий-Филинов!

Разум ползающего Стяжкова я заранее накрыл ментальным куполом, и осколки псионики его не задели. Правда, он всё равно не боец — конструкт Фирсова его добил.

«Катя, все вместе!» — передаю мысль вставшей на другом конце поляны Смородиной. Про нее Фирсов, казалось, забыл.

«Да какая я тебе Катя…Ладно, давай!»

Волжанин с Ногайцевым тоже присоединяются к общей атаке. Град пси-стрел и пси-гранат накрывает Фирсова. Учитель исчезает под налетом псионики. Казалось, ему кранты и мы переборщили, но поляну вдруг накрывает светло-лиловый туман. Опять псионика! К счастью, разбавленная. Мои щиты выдерживают нагрузку, но всё равно неприятно это жжение в мозгах, а главное — ни черта не видно вокруг. Ни на зрительном, ни на ментальном уровнях. А вот на энергетическом — полный порядок.

«Катя, справа от тебя! Бей!» — предупреждаю одногруппницу.

— Да откуда ты знаешь! — в голос удивляется девушка, но послушно атакует куда велено.

И попадает.

— Ах! Щенки! — гаркает ошпаренный псионикой Фирсов. Ментальным щупом он снова отшвыривает в заросли вскрикнувшую Смородину, но свое дело она сделала — задержала Устранителя.

Я зачерпываю уйму энергии из накопителя и формирую десятки пси-гранат. Половина поляны расцветает бутонами пси-взрывов. Но Фирсова, как всегда, не задевает — он оказывается на практически единственном пятачке земли, куда пси-гранаты не прилетают.

Но за миг до того, как Устранитель появляется там, я срываюсь с места. На моем лице возникает ухмылка до ушей. Ведь я специально оставил этот пятачок нетронутым как приманку. Не знаю, что там спасает Фирсова — Провидческий Дар или чутье ассасина — но я предугадал его поступок и загнал куда нужно!

Еще до удара Фирсов понимает, что ему прилетит. Видимо, опять Провидческий Дар. Только уже не успевает отскочить. Я усилился и ускорился до максимума и как таран вбиваю Устранителя в дерево за его спиной. Каким бы опытным мужик ни был, его реакции далеко до физика.

Треск древесной коры и переломанной кости бьет по ушам. Ничего не понятно. В полете Фирсов успевает от души долбануть меня псионикой, как и я его. Аррр, неприятно… Глаза застилает туман.

Пытаюсь прийти в себя. Я мотаю головой и оглядываюсь.

Мы с Фирсовым оба лежим на траве. Шатаясь, я встаю. В голове звенят колокола — щиты, хоть и потрескались, но выдержали. Вернее, включились запасные, позаимствованные из памяти Грандамастера. Пока только их успел освоить из всего багажа знаний Стяжковых.

Фирсов, кстати, тоже в сознании. Баюкает сломанную руку.

— Филинов сумел удивить, — рычит Устранитель, отползая от меня. Его бесцветные глаза впервые кажутся живыми.

Встряхиваю головой и анализирую состояние учителя. Рука сломана, нога тоже какая-то кривая, а щиты целы.

— Вещий-Филинов — попрошу, — бормочу непослушным языком.

Хромая, я топаю к Устранителю. Ноги переставляются медленно-медленно, с надрывом, будто и вовсе не мои. Всё-таки хорошо он меня приложил. Чуть не оглушил словно рыбу. Но я выдержал, хе.