Уговаривать меня не требуется. Быстро огибаю кузов и, открыв дверь со стороны проезжей части, заваливаюсь внутрь. В просторном лимузине также сидят, помимо князя с Машей, его супруга и трое сыновей со спутницами. Вернее, только двое княжичей едут с женами, а самый младший, по-видимому, сопровождает Машу. Я присаживаюсь на свободное место справа от княжны. Все с любопытством разглядывают мою «боевую униформу».

— Ваши Сиятельства, — без капли стеснения я улыбаюсь семейству Морозовых. — Благодарю за место в карете.

— Данила, не томи! — не выдерживает Маша, легонько взяв меня за руку и тут же отпустив. — Рассказывай, что же случилось? Почему ты весь на спорте?

Пока машина приближается к Кремлю, я успеваю кратко пересказать сегодняшний день. Услышав о Фирсове, Морозовы сразу понимающе кивают.

— Фирсов такой жук, — хмыкает старший княжич. — Многие в Академии от него натерпелись. Кто попадал к нему на факультатив по психологии противника, потом кости собрать не мог.

О, значит, Фирсов еще умудряется вести дополнительные занятия у студентов других факультетов. Наш Устранитель прямо на расхват.

— Но ты сумел его вырубить, Данила, — замечает князь. — Это похвально.

— Только бы тебе приодеться, — замечает Маша, грустно посмотрев на мой костюм.

— Я над этим работаю, — улыбаюсь.

Наконец прибываем на набережную. Лимузин въезжает в Боровицкие ворота и паркуется у крыльца Большого Кремлевского дворца. Вместе с семейством Морозовых покидаю машину и направляюсь к парадном входу. Редкие гости, поднимающиеся по ступенькам, с неодобрением поглядывают на меня. Большинство приглашенных уже, должно быть, собралось в Георгиевском зале.

— Простите, господин, вы не могли бы назваться? — выросший передо мной церемониймейстер загораживает крыльцо.

— Данила Вещий-Филинов, — показываю два перстня. Надо бы выковать из них один, да и заодно придумать новый герб, а то вместе с помолвочным кольцом многовато на пальцах побрякушек. — Моя невеста прибыла раньше меня с запасной одеждой. Не могли бы вы проводить к ней?

— О, конечно, Ваше Сиятельство! Прошу за мной! — церемониймейстер почтительно склоняется, разворачивается и ведет меня через служебный вход в одно из подсобных помещений. — Сюда, Ваше Сиятельство!

Я так и не поправляю его обращение ко мне. Сейчас не до протокола.

— Мелиндо! Одевайся скорее! — с облегчением улыбается Лакомка, встречая меня в кладовой. Рассматривать невесту некогда — я сразу беру из ее рук чехол с костюмом, но краем глаза замечаю, что принарядилась она на славу. Белоснежное платье как влитое облегает ее фигуру, а сплетенные в косу золотые волосы перекинуты на грудь.

Церемониймейстер остается в коридоре, Лакомка закрывает дверь с внутренней стороны. Но только я расстегиваю молнию на чехле, как на всё здание гремят торжественные фанфары. Такие включают при выходе награждаемых. Следующие фанфары уже будут означать появление Царя.

— Значит, не успел переодеться, — со вздохом я застегиваю обратно молнию. — Пойдем на награждение, дорогая.

— Ты и так у меня красавец, — Лакомка с улыбкой берет меня за подставленный локоть.

Мы выходим из кладовой и спешным шагом минуем церемониймейстера.

— Подождите! Ваше Сиятельство, вы же не переоделись! — догоняет нас он.

Опять этот чудик неправильно меня называет.

— Я не успел, — отвечаю, не останавливаясь. — Сейчас же выйдет Царь. А, как я понимаю, нужно быть на месте до его прихода. Правильно же?

— Да, но… — церемониймейстера зависает, остановившись. Затем всё же догоняет со словами. — Идите за мной.

Вслед на ним мы пересекаем пару витков коридоров, затем входим через двустворчатые двери в роскошный зал в белой цветовой гамме. Лакомка, отпустив меня, присоединяется к толпе затихших зрителей. Ну а я встаю в строй награждаемых — ближе к ошеломленным гостям, которые и слова сказать не могут. Владислав Владимирович в первом ряду сохраняет невозмутимое выражение лица.

Тишина длится недолго. Снова запели фанфары и оркестр заиграл гимн. В зал входит Царь и начинается награждение. Один за другим царские охотники, армейцы и пара отличившихся на Аномалиях курсантов получают свои награды и регалии. Меня оставляют на десерт. Когда наступает моя очередь подходить к Царю Борису, он лишь тихо хмыкает. А затем прикрепляет моему спортивному костюму Третьего Георгия и вручает новую Жалованную грамоту с парадной саблей в дорогих ножнах.

Голос глашатая отдается звучным эхом от покатых сводов:

— За не единожды проявленное мужество и героизм Данила Вещий-Филинов волей Государя награждается титулом графа, а также Третьим орденом Святого Георгия и личным оружием.

Толпа сдержанно аплодирует, а я немного удивленно смотрю на Царя. Титул графа? Так вот почему меня оставили последним. Больше никого другого сегодня не удостоили столь большой наградой. А самые вкусные новости принято оставлять в конце.

— На бал-то хоть приоденься, граф Вещий-Филинов, — на прощание говорит мне Царь, и в его глазах быстро мелькают смешливые искры.