Ванесса уходит, хлопнув за собой дверью.

Откидываюсь головой на спинку кресла и концентрируюсь на дыхании. Меня плющит. Не понимаю, что нашло на эту женщину. Как с цепи сорвалась.

С трудом переключившись на работу, я допоздна засиживаюсь с бумагами и сметами. Выныриваю, лишь когда вижу Антонину. Она, неуверенно переступив порог, идет ко мне через весь кабинет и останавливается рядом.

— Все уже разъехались. Я тоже хочу домой. Ну, в отель… — тихо говорит диковинка. — Ты со мной? Или останешься еще поработать?

Черт, совсем вылетело из головы, что приглашал ее провести вечер вместе. Смотрю на часы и присвистываю. И в самом деле увлекся.

— Давай просто заедем куда-нибудь перекусить и в отель? — предлагаю я. — Завтра сходим на ужин.

— Нет. Я хочу сразу в отель. Никакие ужины мне не нужны. Ни ты, ни ужины, ничего. Договорились?

Лицо серьезное, голос грустный. Выглядит Антонина опять неважно.

— У тебя температура?

— Я просто устала.

Повисает тишина, которую я не тороплюсь разрушать. Смотрю внимательно на диковинку. Что-то с ней не то.

— Садись, — указываю глазами на кресло перед собой.

Антонина покорно опускается на сиденье, слегка приподнимает подбородок.

— Что случилось? Рассказывай.

— Ничего.

С каждым днем мои крепкие, как канаты, нервы теряют прочность рядом с ходячей соблазнительной проблемой. И это понимание страшнее предчувствия грозящей катастрофы. Привычный уклад «подумал — сделал» нарушен. Я долго оттачивал в себе это мастерство, но сейчас будто все навыки растерял. С диковинкой ни один принцип не действует.

— Зачем Дан интересовался, в каких мы отношениях и есть ли между нами интим? — вдруг говорит диковинка.

Тянусь к пачке сигарет. Весь день держался, а теперь гнев бурлит по новой. Знаю я, откуда ноги растут у этих расспросов. Закидываю в рот сигарету и щелкаю зажигалкой.

— Нравишься ему? — ухожу от прямого ответа, размышляя, как лучше поступить. Выложить Антонине все как есть или промолчать? Наверное, первое.

— У тебя связь. Со своей помощницей. Это заметно невооруженным взглядом… — мрачно произносит она.

— Была небольшая интрижка. В прошлом.

— Ясно… — Тоня поджимает губы.

Бесит, когда диковинка закрывается в себе. Хотя она и не открывалась. С какой стороны ни ткнись — везде стена.

— Послушай, люди часто принимают в штыки то, что не укладывается в составленный ими сценарий. Почему тебя так зацепило, что я был с Ванессой? — хватаюсь за тонкую ниточку, уверенный, что она верная и получится распутать весь клубок.

— Потому что! — с вызовом выпаливает Антонина.

Мысленно призываю остатки спокойствия.

— Это не ответ.

— Не знаю, из-за чего расстроилась твоя свадьба, а мои отношения разрушились потому, что парень, в которого я была влюблена, на самом деле оказался женат, но почему-то скрывал это.

— Я ведь не скрыл, сказал честно о нашей связи с Ванессой. Документы ты мои видела. Я не женат. Чего ты еще опасаешься? Рядом со мной ты в безопасности.

— Очень смешно, — ерничает Тоня. — Я не ощущаю эту самую безопасность рядом с тобой. И вообще, ты в курсе, что нельзя заставить человека испытывать никакое из чувств? Они возникают сами, спонтанно и необъяснимо. Либо не возникают. А если тебя просят измениться, подстроиться под чьи-то реалии, чтобы тебя полюбили, значит, что-то здесь не так. И надо бежать.

— Я ведь не прошу измениться. Ты мне нравишься. Такая, как есть.

Я балансирую между искушением и дальше дразнить диковинку и желанием посадить ее к себе на колени. У меня опять на нее стоит. Бесовское наваждение!

— То, что ты ко мне испытываешь, называется «похоть». А я хочу, чтобы меня любили.

Смеюсь про себя. Все наши беседы так или иначе сводятся к сексу. И любви.

— Ладно. Поехали домой.

Иначе от разговоров я перейду к действиям, но есть опасение, что сегодня за это можно получить по лицу.

По пути в отель мы заезжаем за едой. Антонина, отвернувшись, смотрит в окно. Погода на улице дрянь, дождь льет как из ведра. Видимость херовая. Дворники работают без остановки.

Телефон вдруг разрывается знакомой мелодией. Я отвечаю Дану, не переставая следить за дорогой.

— Ты где? Хакерша с тобой? — интересуется финансовый директор.

— Да, — отзываюсь, поглядывая на Антонину. — Я на громкой, — почему-то считаю важным предупредить.

— Хоть файл и ушел с моей почты, я к этому не причастен. Лови кое-что.