Домой мы возвращаемся далеко за полночь. Я слегка пьяна от чудесного вечера, от алкоголя и своих чувств к Леону, которые все сложнее держать под замком.

— Можно твой телефон? — Протягиваю ладонь, поймав в поле зрения букет невесты, лежащий на приборной панели.

— Зачем?

— Погуглю, сколько жен может иметь восточный муж...чина. — На последнем слове язык заплетается.

— Четыре, — без запинки отвечает Леон.

— В таком случае шансы, что меня возьмут в гарем, повышаются...

— Сомневаюсь, — посмеивается котяра. — Жены Аскара на днях что-то не поделили с местными женщинами и в итоге подрались. Сосед взял контакты моего человека в полиции, чтобы мирно решить вопрос, и поклялся, что в жизни больше не приведет в дом новую жену. А если старые еще раз учинят что-то подобное, то он разведется с каждой.

— Контакты того самого некоррумпированного полицейского? — Не могу обойтись без язвительных ноток.

— Ты нарываешься, да? — улыбается Леон шире.

— Да, — заигрываю с ним, даже не пытаясь это скрывать.

Машина останавливается во дворе, но мы не торопимся выходить на улицу. Какое-то время смотрим друг на друга, а потом Дамианис, обхватив за талию, сажает меня к себе на колени и впивается в губы требовательным поцелуем.

Все мысли покидают голову. Почти все. Одна все же мелькает.

Впору свести треугольник и вытатуировать спираль. Потому что эмоции, которые вызывает Леон, и впрямь похожи на зацикленность. С каждым его прикосновением и поцелуем чувства к этому мужчине прорастают во мне все глубже и глубже.

— Догоняй!

Антонина заигрывающе улыбается и, виляя упругой загорелой задницей, бежит к воде, пока я собираю на берегу снаряжение для рыбалки. Не припомню, когда в последний раз подобными вещами занимался, хотя раньше часто погружался с аквалангом на глубину.

Через некоторое время все приедается и теряет остроту. Эмоции угасают, и приходится искать новые способы получения адреналина. Только в этот раз пресыщение никак не наступает. А пора бы. Я и так включил программу максимум и не слезаю с диковинки. Скоро член сотрется от наших частых сношений, а влечение к ней меньше не становится. Скорее обратный эффект — хочется еще и еще. По нарастающей.

Необходимо возвращаться в Россию, но я тяну время, так и не решив, что делать с Тоней. Отпустить не готов. Да и куда? Хищникам на растерзание? Не ради этого я рисковал командой и собственной свободой.

— Если догонишь, то скорректируем планы на выходной в твою пользу, — заливисто смеется Антонина и ныряет в воду.

Мы и так их скорректируем. В мою пользу. Неужели не понимает, что это видимость — будто со мной можно играть?

Поднимаюсь на ноги и наблюдаю за Тоней. Она расцвела за последние две недели. Наряды откровенные, огонь в глазах и море обаяния. Невозможно оставаться равнодушным. Но на уровне интуиции что-то в ее поведении царапает.

Дети из неблагополучных семей, получив доступ к роскоши, иначе себя ведут. О своей выгоде в первую очередь думают, а не бредят идеями, как вернуть какому-то опасному мужику украденные у него деньги. И уж точно не стремятся продуктивно работать. Либо я вырос с исковерканной психикой и сужу по себе, либо…

Нет, все-таки думать, что это я с дефектом и «непригодный экземпляр» для отношений, приятнее, чем разочароваться в диковинке. Однако среди интернатовских сверстников, обделенных лаской и любовью, с мышлением, как у Антонины, никого не припомню. Ее заказчик кинул на огромные бабки, это должно было стать крахом, озлобить, сделать слабее, а она с искренним рвением взялась латать дыры в моей системе безопасности и придумывать, как вернуть чужую пропажу. Не предприняла за этот месяц ни одной попытки сбежать.

Я, попав в подобную ситуацию, до последнего не соглашался на условия Версаля. Лишь когда он через брата надавил, сдался. А здесь даже давить не пришлось. Антонина сразу уступила.

Сколько ни пытаюсь разгадать эту девчонку, ничего не получается. Слабой ее не назовешь, но диковинка почему-то прогибается под меня и мои условия. Значит, у этого есть скрытая причина. И я хочу до нее докопаться.

Часы на запястье оповещают о новом сообщении от Дана.

«Важные документы. Взгляни».

Следом приходит еще одно: «Возвращаться планируешь? Дату видел? У нас сроки».

С раздражением выдыхаю и ругаю себя на чем свет стоит. Безответственно я поступаю, оставаясь на острове с Антониной. Вместо одной недели, гуляю уже вторую. Увлекся диковинкой, забил на важные дела, еще и башка теперь постоянно раскалывается, чувствую себя полуживым.

Да это и немудрено. Бессонные ночи дают о себе знать. И как соскочить, без понятия. Непорочность Тони действует на меня возбуждающе. Вены жжет от желания ее трахать. Постоянно хочу с ней секса. Всегда знал, что я одержимый псих с маниакальными наклонностями, но до недавнего времени это лишь на работу распространялось. А теперь, оказывается, и на людей.