Я глушу двигатель и подхожу к краю носа. Наблюдаю за этой сумасшедшей, мечтая вытащить ее из воды и отхлестать по заднице. Но пока не в состоянии пошевелиться: давление скакнуло от ужаса. Диковинку бы сейчас на винты намотало. И это разом бы решило часть моих проблем. Пиздец…

Антонина подплывает к дельфину и хватает его за плавник, что-то тихо приговаривает. Она явно знает, что делать и как себя вести с океанским жителем. Ее уверенность немного успокаивает и приводит в чувство.

— Кто тебя научил? Колиф? — догадываюсь я.

— Майса.

От упоминания детей Зифы сводит зубы. Не подростки, а отчаянные чертенята. И диковинку учат безрассудствам. Надо бы им лодку добрую купить, а то и впрямь однажды потонут на своей развалине. Нет никаких сомнений, что, оставь я Тоню на острове одну, она продолжит заниматься подводной рыбалкой.

Антонина дурачится с дельфинами, упрашивает к ней присоединиться, но я пас. Смотреть на это куда приятнее, чем участвовать. Спустя полчаса мы продолжаем движение. Рыбачим до гудения в мышцах и с богатым уловом возвращаемся на берег.

— Вот эту часть я отдам Колифу и Майсе, — показывает диковинка на огромную кучу тушек в углу палубы. — А эту мы пожарим на костре. Сейчас переоденемся и поедем вглубь острова. В прошлый раз я заприметила один магазинчик с амулетами, хочу чтобы ты мне какой-нибудь сам выбрал.

— Амулет? Ты же скептик до мозга костей.

— До недавнего времени была им. А потом встретила тебя. И уже подумываю обратиться к местным шаманам, чтобы сняли с меня это проклятое наваждение. — Тоня обводит глазами свободное пространство между нами.

Кажется или она действительно бросает мне вызов?

— Они не помогут, — с уверенностью заявляю, ведясь на провокацию. — А я да.

Дергаю Антонину к себе и за подбородок приподнимаю ее голову. Прижимаюсь своим лбом к ее, а затем жадно целую свою диковинку.

Ничего не могу с собой поделать. Тянет.

— Может, ну их, эти прогулки по острову и амулеты? — шепчу в мягкие вкусные губы.

— Нет, поедем, — упрямится диковинка, пытаясь выбраться из моих объятий.

Опять уступаю. И делаю это намеренно. Давно я так близко к себе никого не подпускал, но и случай с Антониной исключительный. Держать ее на расстоянии не получается.

— Тогда дай мне полчаса, нужно разгрести почту и сделать пару звонков.

Отдаю распоряжение Ганонгу, ждавшему нас на берегу, чтобы разобрался с уловом, и, взяв за руку, веду Тоню к вилле. Мы по очереди принимаем душ, я бегло просматриваю документы от Дана, распечатываю их и складываю в папку. Во всем важен порядок, однако в последнее время я существую будто в хаосе и не знаю, откуда ждать следующего удара.

Когда имеешь дело с такими, как Маршалл или Версаль, нужно быть готовым ко всему. Но это хотя бы можно спрогнозировать. Жадные до денег люди, потерявшие человеческий облик, редко придумывают новые схемы сотрудничества. У них все завязано на наказании и ограничении. И что удивительно, именно такие люди обычно и приходят к власти.

Набираю Дана и уточняю, когда будут остальные сведения.

— Пробиваю, — отвечает он. Вкратце рассказывает, как у них дела.

Пока все складывается более чем удачно. Работа с Шаповаловым сдвинулась с мертвой точки. Мы вышли на главного. Теперь надо выработать стратегию, как подловить компанию «Тайм ту Гроу» на какой-нибудь незаконной сделке. Точнее, создать все условия, чтобы наверняка уничтожить всех причастных к отмыванию денег. Тогда я наконец смогу избавиться от долгов перед Версалем. Надеюсь, в этот раз навсегда.

Антонина, в белом воздушном сарафане, появляется в дверях кабинета, когда я продумываю план действий, как провернуть все быстрее.

— Я готова.

Заметив пепельницу, наполненную окурками, она хмурится:

— Сорвался?

Захлопываю папку и поднимаюсь из-за стола.

— Дорвался. — Я подхожу к Тоне и обнимаю ее за талию.

Все мысли о работе отключаются будто одним нажатием кнопки, стоит прикоснуться к диковинке. И что самое приятное — это обоюдное помешательство. Которому я намерен поддаться после поездки в город.

Мы покидаем виллу на кабриолете. Антонина не пошутила и на самом деле просит остановиться возле небольшой лавки с амулетами. Сдув темную прядь, упавшую на лицо, она поворачивается и широко улыбается:

— Готов идти делать отворот? По слухам, это самое мистическое место острова.

— На все готов, — усмехаюсь я, выходя на улицу.

Мы направляемся к магазинчику. В нем мало места и разит какими-то тошнотворными благовониями. Едва сдерживаюсь, чтобы тут же не вернуться к машине.