В конструкторском отделе пожимают плечами — технический проект конструкций разработан московским институтом «Стальпроект», но мы до сих пор не получили от заказчика электронную версию. Вот получим, тогда приступим к рабочим чертежам.

В технологическом отделе отводят глаза — мы не получили от конструкторов рабочих чертежей, вот получим, тогда будем думать, что и как. «Но есть же архитектурный проект, есть бумажная версия, — горячится Сергей, — там есть основные решения и узлы, нужно немедленно разрабатывать технологический проект!» Но технологи угрюмо молчат. «Кто ты такой? И тебе что, больше всех надо?» — читает Сергей в их косых взглядах.

А главный специалист по сварке огорошил Сергея с порога. «Они там, наверху, соображают, когда берут объект? — наступал он на Сергея. — Там же в проекте требование полного провара во всех узлах. А это невозможно по определению. Этот проект — могила для завода!» Теперь Сергей понял, почему позвонил Петелин:

— завод не готов к изготовлению объекта сумасшедшей сложности,

— специалисты завода не знают и не понимают, как изготовить эти конструкции,

— на заводе ничего не делается для того, чтобы приступить к изготовлению.

Итак, размышлял Сергей, завод оказался в тупике. Московские умники из «Стальпроекта» сделали проект конструкций «всё по нулям», всё идеально, никаких отклонений, а это технически невыполнимо. Стопроцентный полный провар — это тоже невыполнимо. Конструкции головоломной сложности, с сочленениями труб во всех направлениях, такого еще не делал ни один завод металлоконструкций в стране, и нет на заводе приборов, чтобы всё это промерить и проверить. Петелин подключил два проектных бюро, имевшихся в городе, но они оказались бессильны. Крах? Безвыходная ситуация? Но уже заключен договор с заказчиком из Казани, по которому наступают сроки. Получен аванс. А стройка — всесоюзного значения. Назревал грандиозный скандал. И тогда Петелин вспомнил о старом деде, с которым бодался четыре года тому назад. А вдруг? Старая гвардия, которая когда-то в советские времена всё могла и всё решала. Может быть, он чтото подскажет?

Ну что, Сергей Валерьевич? Думай! Ты только слегка приблизился к пониманию сложности задачи. Когда ввяжешься, будет еще сложнее. И будут бессонные ночи, когда нерешенная задача гвоздем засела под черепом, и будет тяжкий труд в цехах завода, где нужно объяснить каждому рабочему, что и как ему делать. И будет груз ответственности, которую ты взвалишь на свои плечи, ты по-другому не можешь. Нужно ли тебе это? Ведь тебе пошел уже восьмой десяток! А если ты не справишься с этой сумасшедшей головоломной задачей? Ты покроешь позором себя и свое доброе имя и будешь жить с этим и мучиться до скончания лет. Отказаться? Это будет честно и понятно.

Но кто, если не он, сможет справиться с этим делом? Не потому, что он был семи пядей во лбу, а потому, что, он знал это наверняка, не было в стране специалиста с его опытом. А самое главное — он прошел, освоил все этапы: проектирование, изготовление, монтаж. Его сверстники по советским стройкам давно уже пережили инфаркты и инсульты, а он еще держался. И еще. Сергей никогда не отступал. Таким уж было его жизненное кредо. Ну, не получился из него в свое время директор. Не годился он в директора. Но Инженером, с большой буквы, он был.

Читатель, простите моему герою эту нескромность. Собственно говоря, это не было бахвальством. Это было трезвой оценкой своих сил. Сколь часто мы встречаем искателей приключений, которым не сидится на месте. Которым почему-то больше всех надо. Которые почему-то спокойную, уравновешенную жизнь меняют на тревоги и терзания. Неудобные, беспокойные люди. «Ну что тебе не живется спокойно? — увещевал Сергея его старый приятель и сосед Яша. — У тебя всё есть для жизни, и ты заработал право отдохнуть». Сложив руки, отдохнуть от надоевшей за многие годы работы. Отдохнуть от жизни…

Поздний вечер. За окном холостяцкой однокомнатной квартиры, которую снимает Сергей, темно, лишь вдалеке, на том берегу Вязелки, светятся окна. Там живут люди, радуются общению, делятся друг с другом событиями прошедшего дня. А он один в темной комнате, и не хочется включать свет. Целый прошедший день — беготня по заводу, усталость во всем теле и усталость в душе. Совсем скоро ему стукнет семьдесят пять. Юбилей, который нормальные люди, черт возьми, встречают, нет, празднуют в ярко освещенном зале, сверкает хрусталь бокалов и пылает рубином вино в этих бокалах. Многочисленные гости попеременно встают и, откашлявшись, говорят о заслугах юбиляра, о его необыкновенном трудолюбии, щедрости души и о многом том, о чем сам юбиляр даже не подозревал. Конечно, они все немного сгущают краски, немного льстят тебе, но всё равно очень приятно и торжественно. А он? Сам загнал себя в эту ловушку, в эту темную нору и сидит один на один со своими мыслями и со стаканом «Саперави». Сергею очень жалко себя, неразумного. А что делать? Сам виноват, теперь хлебай то, что заварил. И рождаются строки стихов. Шершавые, непричесанные. Скупые мужские слезы, просящиеся пролиться.

Невеселые размышления накануне 75-летия. В Белгороде

Свой юбилей предчувствуя заране,

Просматривая снова жизнь мою,

Ищу я смысл в моем существованье,

И самому себе вопросы задаю.

Три четверти столетья отмахал я по планете

Пешком, бегом, на лыжах, на коньках,

За рычагами танка, на велосипеде,

На самолетах, в долгих поездах.

Ложились под колеса километрами мои дороги,

Немало видел малых сел я и столиц,