— Вы, Сергей Валерьевич, требуете от нас невозможного. У нас на заводе нет оборудования для правки такого листа.

— Ну почему невозможного. Я требую того, что оговорено в технических условиях. Вы же смотрели техусловия, когда принимали заказ? Вот и выполняйте их.

— Ну хорошо. Давайте поступим так: Вы подписываете приемку, а я гарантирую, что после окончания месяца мы поправим эту кривизну, я уже договорился с Волгоградом, там есть мощные вальцы, отвезем, поправим. Вы же производственник, должны понимать, что такое выполнение плана. Договорились?

— Нет, не договорились, неправленые конструкции я не подпишу. А Вам разве не говорил Ваш Терентьев, что я предложил ему свою помощь? Предложил дать мне толкового газорезчика с газовой горелкой, и я поправлю пластины. Так он от меня отмахнулся. Ему план нужно выполнять.

Петелин набрал телефон Терентьева.

— Петр Николаевич, немедленно направьте в распоряжение Вернера лучшего газорезчика. А я через час лично проверю.

Этот Вернер в самом деле что-то соображал в конструкциях. Он мелом начертил места, которые следовало нагреть до красного каления, и уже через два часа мощные пластины были абсолютно ровными.

Петелину рассказывали, что без Вернера теперь не обходилась ни одна сложная операция при изготовлении, он по полторы смены торчал в цехах, а если случалось, что ночью, в третью смену, рабочие и мастера становились в тупик, не могли разобраться в сложном случае, тогда диспетчер посылал машину не к заводским специалистам, а на съемную квартиру, где жил дед. Тот безоговорочно приезжал, объяснял рабочим, как поступить, и всегда ставил под решением свою подпись.

Конструкции башни шли под грифом «повышенной сложности», и их нужно было проверять на собираемость. Для этого устраивались контрольные сборки. Сборками по договору с заводом занималась бригада монтажников, присланная Кравцовым из Москвы. Вернер сам чертил схемы сборок, делал чертежи на специальные стальные подставки, руководил монтажниками, наносил контрольные точки, обмерял собранные конструкции геодезическим теодолитом и предъявлял их высокой комиссии из Москвы. Все пятнадцать контрольных сборок сошлись с точностью до миллиметра. Свыше сорока тысяч разных деталей, четыреста тысяч просверленных отверстий — и ни одной ошибки, ни одного отклонения более двух миллиметров!

Изготовление конструкций заканчивалось, Сергей собирался уезжать, а перед отъездом Петелин попросил его зайти к нему в кабинет. — Вы меня извините, Сергей Валерьевич, за резкость и стычки. Я был неправ, и Вы убедительно это доказали.

— Не стоит извиняться, Константин Иванович. Это обычные конфликты на производстве. Но, слава богу, нам с Вами удавалось их разрешить. Зато монтаж идет теперь без единой задержки. Я, кстати, еду в Москву на монтаж, попросили меня проверить, проконсультировать.

— Я хотел Вам сказать, что Вы многому научили нас. Теперь-то я понимаю, что та система контроля, которую Вы установили, совершенно необходима для нового класса конструкций. Я Вам желаю доброго здоровья и успехов.

И вот теперь этот неожиданный звонок. Если звонит Петелин, то это значит, что там у них возникла какая-то сложная задача. Четыре года прошло со времени той давней работы, а ведь вспомнил о нем Константин Иванович.

6

Причудливы нити судьбы, связавшие Сергея с Белгородом. Впервые это случилось почти тридцать лет назад. Тогда Сергей работал на заводе в южном Казахстане. Неожиданно ему позвонил Игорь Тужилов.

С Тужиловым Сергея связывала давняя дружба. Игорь приехал в Казахстан с Кузбасса и сразу стал известен в строительных кругах как Чапай. Так его называли за кипучую энергию и неистощимую изобретательность. Рубил шашкой без колебаний. Работал он сначала в объединении заводов, затем главным инженером монтажного треста.

— Привет, Сергей. Как ты там живешь? Не надоели тебе еще казахстанские степи? В общем, мне нужен главный инженер. Завод у меня хороший, город хороший, приезжай, поговорим.

— Не понял, Игорь Алексеевич, откуда ты звонишь и куда мне приезжать.

— А, так ты еще не знаешь. Меня назначили директором Белгородского завода металлоконструкций. Знаешь такой завод? Завод новый, хороший, только здесь нужно маленькую революцию сделать. Вот я и набираю команду. Выбери время, приезжай на пару дней, не пожалеешь.

Знал ли Сергей о Белгородском заводе? Ну конечно. Завод-красавец, построенный недавно, пять лет тому назад, самый крупный в стране, оснащенный самым современным оборудованием. Работать на таком заводе да с таким директором, как Тужилов, вырваться, наконец, из Казахстана в Россию — об этом Сергей даже не мечтал.

В семидесятые годы началось стремительное развитие Казахстана. Строились рудники, обогатительные фабрики, металлургические и химические заводы. С Урала, Сибири, Кузбасса в Казахстан ехали молодые, задиристые, авантюрные инженеры, строители, монтажники. Чтобы заработать денег. Чтобы проявить себя в новом, неизведанном, интересном деле. Здесь не было авторитетов и старых школ, здесь было дерзание молодых амбициозных инженеров.

Продвижение по карьерной лестнице, как правило, дело случая, и такой случай представился Тужилову. В казахстанской степи у поселка Джетыгара разворачивалось строительство нового производства. Золото, асбест, полиметаллы — чего только нет в недрах Казахстана! Стройка в продуваемой всеми ветрами степи была объявлена ударной, чрезвычайной. Как многое в той нашей бывшей стране. Мобилизовали на строительство десятки строительных и монтажных подразделений со всех углов Союза, от Петропавловска до Алма-Аты, и Тужилов был назначен столичным начальством главным и ответственным. Там, в этой Джетыгаре, ничего не было — ни промышленности, ни жилья, голая степь, всё было временным: передвижные будки-вагончики, временные навесы для строительно-монтажных кранов, цистерны с горючкой, котлы-кухни под открытым небом и здесь же — наскоро сколоченные столы и лавки для монтажников. Дороги не успели отсыпать, и мощные тягачи и бульдозеры прокладывали себе колеи среди барханов песка и щебня, среди привезенных и сваленных прямо на землю строительных конструкций. Тужилов целыми днями носился на своем потрепанном УАЗе по строительной площадке, до хрипоты ругался с заводами-поставщиками. Тужилова уважали строители и монтажники за то, что он был Чапаем, был с шилом в заднице. Не устраивал долгих совещаний, лез в каждую дыру и знал в лицо каждого прораба в этом вавилонском столпотворении. В самый разгар стройки в Джетыгару приехал Якубовский — союзный министр из Москвы — проверить лично, как идет строительство. Фуад Борисович впечатлился методами работы Тужилова — никакого подобострастия к высокому начальству, грязные сапоги, рабочая куртка и абсолютное знание всего, что мешает стройке.