Он уснул, созерцая образ Марины. Веял ветерок, зноя не чувствовалось. Слышно было, как вдалеке играют дети, лают собаки, пролетают самолеты. Проснулся уже на закате. Поднялся, спросонья не соображая, где он. Столько лет в кутузке нарушают ориентацию в пространстве.

Что-то он передрых. Теперь нужно торопиться, чтобы попасть к дому Марины как можно раньше. Очень поздно приходить нельзя. Неизвестно, сова она или жаворонок. Он поцеловал фотографию. Положил на место, прошел до другого конца пустыря, перепрыгнул забор и начал путь к дому № 198 по улице Леона Фелипе в районе Сан-Анхель.

Пока мы шли к «субурбанам», мой провожатый сказал в телефон: «Мы на подходе, сеньор». Двое его братьев-близнецов вышли из машины и открыли заднюю дверцу. Высокий, смуглый, безупречно одетый мужчина выступил мне навстречу и протянул руку: «Очень приятно, Марина». Я ответила на рукопожатие. Он улыбнулся: «Мы еле тебя нашли. Тебя не было там, где нам сказали». Если он полицейский, то, видимо, в очень больших чинах. Костюм, сшитый на заказ, шелковый галстук «Шарве» и часы «Луи Муане Турбийон» выдавали уровень, доступный только очень богатым людям или взяточникам высокого полета.

Он пригласил меня сесть в «субурбан». Сам сел рядом со мной, а двое великанов заняли передние сиденья. Машина тронулась, за ней поехала вторая. Я старалась сохранять видимость спокойствия, но правая моя нога непроизвольно дрожала. Я была в ужасе. На миг мне показалось, что это Педро послал за мной, но телохранители были сплошь незнакомые. Да и откуда Педро знать, где я?

Мы свернули на Университетский проспект, а с него — на Мигель Анхель де Кеведо, на восток. Смуглый мужчина открыл какую-то дверку, за которой оказался миниатюрный холодильник. «Воды, лимонада, пива?» Я попросила воды.

Залпом выпила бутылку, и он тут же предложил мне вторую. Видно было, что он регулярно делает маникюр. В целом, выглядел он как телохранитель при деньгах, с манерами мальчика из хорошей семьи. Его элегантность сбивала меня с толку. Я осушила вторую бутылку. Пить мне вправду сильно хотелось. Стала смотреть в окошко. Может, это последний день моей свободы на ближайшие несколько лет. «Мой муж знает, что я у вас?» — спросила я. Он удивленно посмотрел на меня и сказал: «Не думаю». — «Я арестована?» На это он расхохотался, а вслед за ним и его свита. «Арестована? — переспросил он, будто не мог поверить, какую я придумала великолепную шутку. — Наоборот, мы приехали тебя спасти». Легче мне не стало. А если это похитители, которым мои данные слила полиция? Но он тут же разрешил мои сомнения: «Я друг Педро и Эктора», — сказал он, все еще улыбаясь. От их имен я впрямь вздохнула с облегчением: «Они знают, что я у вас?» Он покачал головой: «Нет, не знают. Давай перейдем на „ты“. Меня зовут Франсиско Рамирес».

Тот факт, что он был знаком с Эктором и Педро, говорил в его пользу. «Хорошо, Франсиско, давай на, ты“». Он повернулся ко мне. Больше не улыбался. «А полное мое имя Франсиско Куитлауак Уистлик Рамирес». У меня перехватило дыхание. «Ты знаешь, кто я такой?» Я кивнула. Хосе Куаутемок рассказывал про него как про далекое, бесплотное существо, не принадлежащее земному миру. И вот он возник из ниоткуда и пристально смотрит на меня. «А Хосе Куаутемок знает, что я у вас?» Я перестала говорить «ты». У меня внутри все переворачивалось. Называя его на «вы», я, возможно, смогу более ясно мыслить.

Франсиско улыбнулся. Кажется, это было единственное выражение его лица: улыбка как маска, чтобы что-то скрыть. «А куда мы едем?» — затравленно спросила я. Может, Хосе Куаутемок с братом организовали мое похищение и теперь везут на конспиративную квартиру. Мания преследования давала о себе знать. В конце концов, я влюбилась в закоренелого убийцу, и он вполне мог обмануть меня. В голове роились совершенно кошмарные мысли, и в то же время я пыталась кое-как успокоиться. Нет, Хосе Куаутемок не причинил бы мне вреда. Нет, нет, нет, нет. А если да? Откуда у его брата столько денег? Он тоже преступник? Такой же, как тот, другой Франсиско, — продажная гиена, стервятник? А если этот смуглый тип с иссиня-черными волосами и каменными чертами лица, застывшими в вечной улыбке, — на самом деле никакой Хосе Куаутемоку не брат?

Правая нога по-прежнему тряслась. Франсиско, видимо, это заметил и — вот черт! — опять улыбнулся: «Не нервничай. Я хочу вам помочь». Почему он говорит во множественном числе? Где Хосе Куаутемок? Он понял, как я тревожусь. Вынул из кармана пиджака телефон и набрал номер: «Дай моего брата». Прошло несколько секунд. Кто-то ответил. Я узнала голос Хосе Куаутемока, и нога моя просто заколотилась. «Даю Марину», — сказал Франсиско и протянул мне телефон.

Стоило мне только услышать Хосе Куаутемока, как все сомнения рассеялись. Нет, он не бросил меня и не предал. Проснувшись рано утром, он осознал, что без помощи нам не обойтись, и ему в голову пришел единственный выход — позвонить брату. Его так долго не было, потому что он разыскивал телефон-автомат по всем соседним улицам. Телохранители забрали его с угла, неподалеку от телефона, а другие отправились за мной, только не нашли на месте.

Он ехал в другой машине — отдельно, чтобы нам не попасться вместе в случае ареста. Эту тактику предложил Франсиско. «Одного легче вытащить из тюрьмы, чем двоих», — сказал он. Нас везли в один из многочисленных домов Франсиско — в свое время тот увидел в Airbnb перспективный бизнес и приобрел довольно много недвижимости в районе Унидад-Модело, полагая, что туристы-гринго, как мухи на мед, будут слетаться на жизнь в аутентичном мексиканском квартале.

Франсиско тоже допрашивала полиция. У властей было больше информации, чем мы предполагали. Кармона, усердный, как и полагается уважающему себя начальнику надзирателей, предоставил полиции видео наших свиданий, данные всех посещений, отчеты. Франсиско сказал, что меня считают замешанной в побеге, поскольку видели в тюрьме незадолго до того, как все разразилось. Мне показалось абсурдным чье-то предположение, будто я могу даже не поддерживать какое-то движение, а просто участвовать в нем. Но, как ни странно, я оказалась замарана гораздо сильнее, чем предполагала.