На краю города расслаблено раскинула лапы разруха. Косо развалилась и беззубо скалилась в окна пролетающего кортежа. Безлюдно и грязно. Дома с треснувшими стенами, выщербленные фасады, мусор. Но буквально через пару километров ситуация резко поменялась. Вспыхнули огни фонарей и подсветка. Рекламные щиты засияли даже на фоне яркого дня. Нижние этажи большинства зданий превратились в ухоженные парки и уютные зоны отдыха. Расцвели кофейни и рестораны, где можно посидеть и пообщаться. Открытые спортивные площадки, безопасные камеры для дуэлей и спаррингов стигмеров.

Слегка кололо взгляд отсутствие магазинов, которое обычно ожидаешь в подобных мегаполисах. Но это легко объяснялось всё теми же рекламными щитами — они предлагали только заказать, а доставка, сборка, подключение и, в некоторых случаях, вживление — не только в удобное для вас время, но ещё и за счёт фирмы продавца.

Над головой, словно тысяча склеенных между собой дирижаблей, парил верхний город. Мощные конструкции поддерживались скрытыми опорами и башнями. Их специально располагали так, что заметить можно только из определённых мест. Эти места, в свою очередь, закрывали смежные строения.

Центральный район походил на корабль. Над городом, словно выросли мачты и реи. Арочные шоссе и нитки монорельса напоминали такелаж. Верхний Город, как сказочный парусник уплывал в светлую даль.

Вблизи же каждая многоэтажка смотрелась отдельным монументом гению архитектуры.

Чем ближе к центру тем высотки становились выше и сложнее. Главное здание города — умопомрачительная фигурная башня с десятком отдельных ромбовидных шпилей, возвышалась над остальными многоэтажками почти вдвое.

Когда башня наконец показалась в просвете двух других поменьше Упрямец начал хохотать, чем заставил имперских мечников, что ехали с ним в одной машине, нервно напрячься.

— Вот умора, — никак не утихал «некнязь». — Даже вывеску не сменила.

На боковой грани высотки горели золотом буквы: ТРЦ «Империя». Сверху стилизованная корона с пятью зубцами.

Дворцовый этаж Империи. Широкие коридоры, автоматические двери. Роскошь и блеск золота, показное богатство. Пустота больших пространств.

Без гудящей толпы придворных эхо повторяло каждый стук подошвы по десять раз. Стук сливался с цоканьем стальных когтей по мрамору. Большая кошка с золотистой шкурой отчего-то не прятала когти в пазухах. Наверное транслировала какой-то намёк от своей своенравной хозяйки.

Упрямец никогда не был силён в женских намёках, а поэтому просто топал следом, со скукой поглядывая на вереницу колонн и потолок с лепниной.

«Некнязю» подобрали новый плащ взамен прогоревшему. Теперь на серых рукавах красовались короны в огне. Ещё дали помыться, побриться и отдохнуть. Привести себя в порядок по полной программе, так сказать. Упрямец даже слегка почувствовал себя настоящим князем, расправил плечи и поглядывал на редких встречных свысока.

Князь Примус путешествовал по дворцу при полном параде. В сопровождении львицы-телохранительницы, да ещё и с аугментацией на половину лица. Встречные люди замирали в растерянности, а некоторые откровенно пугались. Охранники на постах напрягались каждый раз когда он проходил мимо. Однако предпочитали делать вид, что вообще никого не замечают. Постовым по внутренней связи заранее сообщали, кто именно будет проходить мимо, но не пояснили как себя вести. Стоит ли салютовать, как раньше, или наоборот следить как за пленным преступником? Ребята старались совместить одно с другим, но это не срабатывало.

Всю дорогу Упрямца преследовало чувство, что воздух вокруг вот-вот воспламенится. Это стигма замечала скрытую угрозу от других носителей симбиота. Ведь когда кто-то встречает опасность он подсознательно сильнее сжимает оружие. Так происходит и с тем оружием, что вросло в тело.

Чем больше мечники на постах пытались скрыть нервозность, тем сильнее чувствовалась их неуверенность. И они это прекрасно понимали, провожая спину «некнязя» молчаливыми взглядами, от которых едва заметно прогревался воздух.

В тронном зале безлюдье и тишина достигли пика. Трон пустовал.

Львица-телохранительница игриво обогнула красивый стул, который ещё сохранил тепло упругой императорской попки, и повела гостя через незаметный боковой проход сквозь мрачные коридоры с бетонными стенами. В некоторых арочных переходах стигма «напрягалась» до мурашек на коже, давая понять, что симбиоту не очень бы хотелось тут находиться.

Наконец за бронированной дверью открылась уютная комната с громадным диваном буквой «П» и журнальным столиком, заставленным блюдами с фруктами. На диване, заложив ногу на ногу расположилась роскошная женщина с гривой золотых волос. Кошка охранница, что привела гостя, улеглась в ногах своей золотоволосой хозяйки с видом выполненного долга.