Я проигнорировала скручивающее ощущение в животе и поспешила к шкафу. Я решила успокоиться, натянув любимые спортивные штаны, футболку Кина, которую у него утащила, и уютную толстовку с капюшоном. К тому времени, как я вышла, Холден тоже прихватил одежду из комнаты. Он протянул мне руку. Я переплела свои пальцы с его и позволила жужжанию нашей связи успокоить худшее из моих беспокойств.

Несмотря ни на что, мы вместе встретим то, что ждет нас впереди.

Энсон повел нас по коридору к лестнице. Из гостиной доносились негромкие голоса. Четыре пары глаз повернулись к нам, когда мы появились.

Люк вгляделся в мое лицо. Он изо всех сил старался скрыть беспокойство, но я знала, что оно было. Поскольку наша связь была полной, я могла чувствовать его сильнее. Я чувствовала его эмоции так же, как он мог чувствовать мои, и у меня было ощущение, что его связь со мной тоже стала сильнее.

– Чувствуешь себя лучше?

– Холден провел мне полное санаторно-курортное лечение.

Вон насмешливо фыркнул.

Холден уставился на него.

– Сейчас не нужно ревновать.

– Салон красоты не входит в мой список любимых занятий, - огрызнулся Вон в ответ.

– Хватит, - перебила я, уставившись на Вона.
– Мы все через многое прошли за последние несколько дней. Давайте не забывать, что мы все здесь в одной команде.

Мускул на щеке Вона дернулся, и он отвел взгляд.

Я обогнула диван и подошла к нему. Он отступил, но я была быстрее. Я схватила его за руку и сжала.

– В команде. Это касается и тебя.

– Я не самый лучший член команды.

– Что ж, может быть, пришло время научиться.

– Может быть.

Я наклонилась вперед и прижалась губами к его плечу. Было так много слов, которые Вон не был готов услышать от меня. Поэтому я произнесла их про себя, посылая невидимые обещания одним этим прикосновением.

Когда я выпрямилась, то посмотрела на Мейсона. В этот момент он выглядел старше. Уставшим. В последнее время его стая терпела удар за ударом, и все это лежало на его плечах. Один взгляд, и я поняла, что на него свалилось еще больше.

– Я поговорил с Четверкой. У нас проблема.

– 11-

Вон застыл рядом со мной. Его мышцы были стальными, что я чувствовала, как напряжение волнами исходит от него.

– Что теперь?
– прорычал он.

Мейсон провел рукой по волосам.

– Я разговаривал с Грегором, Цинной и Иваном. Они не верят, что Калеб похитил Роуэн.

– Ты, должно быть, издеваешься надо мной, черт возьми! – взорвался Энсон.

Люк схватил его за плечо.

– Не помогаешь.

Энсон отмахнулся от него.

– Не надо так манипулировать моими эмоциями, чувак.

Люк поднял руки вверх.

– Отлично, тогда убери их сам.
– Он склонил голову в мою сторону.

Я сжала челюсти и заскрежетала ими.

– Я не собираюсь ломаться. Я могу справиться с тем, что Энсон чертовски зол, потому что я тоже зла.
– Я повернулась к Мейсону.
– Почему они нам не верят?

– Они хотели знать, что я получил визуальное подтверждение присутствия Калеба на территории. Я не мог дать им этого. Он исчез до того, как я его увидел.

– Энсон и Вон видели его. Роуэн и та девушка, Реза, - возразил Кин.

Мейсон покачал головой.

– Они хотят получить показания под присягой от члена совета.

– Мы поймали нескольких его чертовых телохранителей, - настаивал Кин.

Мейсон вздохнул.

– Они сказали, что те волки могли действовать без разрешения Калеба.

Мое сердце бешено колотилось о ребра, но не от страха, а от ярости. Калеб был невероятно извращен, но с Четверкой могло быть и хуже, если у них было твердое намерение позволить ему выйти сухим из воды.

– У нее чертовы шрамы по всему телу.

От слов Холдена вся комната замерла. Ярость переполняла каждого из них. Он сжал руки в кулаки, но дрожал от усилий сдержать себя.

– Они, черт возьми, пытали ее. Если Четверка не вступится за Роуэн, я приду за каждым из них до последнего.

У меня защемило в груди, и я начала двигаться прежде, чем поняла, что происходит. В мгновение ока я оказалась перед Холденом, вцепившись руками в его рубашку.

– Прекрати. Я прямо здесь. И я в порядке. Ты не можешь говорить такие вещи.
– Если бы его подслушал не тот человек, Холдена могли бы судить за государственную измену.

Руки Холдена оставались прижатыми к бокам, тело больше напоминало камень, чем плоть.