– Люблю тебя.

Его хмурый взгляд растаял, и он позволил струйке тепла просочиться из своей руки в мою.

– Чертовски сильно скучал по тебе.

У меня сжало горло.

– Я тоже.

Момент был нарушен, когда в комнату вошли Холден и Вон. Вон был одет в спортивные штаны с низкой посадкой, а Холден - в идеально поношенную фланелевую пижаму. Я с трудом сглотнула.

– Привет.

В моем голосе слышался легкий писк. У Вона дрогнули губы от этого звука. Я похлопала по кровати.

– Достаточно места для вас обоих.

Намек на улыбку соскользнул с губ Вона.

– Я собираюсь завалиться на диван.

У меня сжалось в груди.

– Пожалуйста?

– Это не потому, что я сдерживаюсь. Мне снятся кошмары. Я могу причинить боль одному из вас, сам того не желая.

Мое сердце болело за Вона. Держатся особняком, чтобы защитить всех нас. Я прикусила нижнюю губу.

– Я буду скучать по тебе.

Выражение его лица чуть смягчилось.

– Я буду прямо здесь.

– Недостаточно близко.

Холден забрался на кровать рядом с Энсоном. Он наклонился и запечатлел поцелуй на моем виске.

– Мы дойдем до этого.

Я должна была надеяться, что так и будет. Я хотела, чтобы все мои парни были рядом со мной. Я хотела знать, каково это - спать в надежных объятиях Вона. И больше всего на свете я хотела отдохнуть без того, чтобы над нашими головами нависали события, меняющие мир.

Кин рисовал круги на моей руке.

– Уверена, что сможешь завтра увидеться с мамой?

Я хотела пойти сегодня вечером, но все настояли на завтра. Мейсон утверждал, что для этого визита нам потребуется медицинское наблюдение, а это будет возможно только завтра. Но мне казалось, что мы мчимся наперегонки с невидимыми часами. Теми, которые начали работать давным-давно, когда никто из нас и понятия не имел.

– Я должна. Если кто-то и знает, что задумал Калеб, так это Эбигейл.
– Я просто надеялась, что мы сможем расшифровать ее бессвязный бред. Ей не сообщили, что меня забрали, ее врачи были слишком обеспокоены ее психическим состоянием. Я все еще не была уверена, чем мы сможем с ней поделиться.

Энсон обхватил меня крепче.

– Если завтра ты будешь слишком уставшей, мы можем подождать. Или Мейсон пойдет и доложит обо всем. Ничто из этого не поможет, если ты будешь слишком сильно давить на себя.

– Я буду в порядке после хорошего ночного сна.

Он губами скользнул по моему уху.

– Тогда давай перенесем тебя в страну грез.

Холден выключил свет.

– Думаю, нам всем не помешало бы немного поспать.

Я думала, что будет трудно заснуть после выброса адреналина за последние двадцать четыре часа, но беспамятство затянуло меня почти мгновенно. Только меня встретило не море небытия.

Я вернулась в камеру. Промозглый запах наполнил ноздри. Я мягко ступала босыми ногами по цементному полу. Я искала Резу, но ее там не было. Я была совершенно одна.

– Эй?
– прокричала я.

Мой голос эхом отразился от стен из шлакоблоков. Но ответа не последовало.

Меня охватила паника, сердцебиение участилось, когда я направилась к двери. Я попыталась открыть ее, но услышала только скрежет металла.

Из глубины коридора донесся смех, мрачный и угрожающий.

– Я всегда найду тебя, дочь. Ты никогда по-настоящему не сможешь уйти.

Калеб сказал «дочь» так, словно я была собственностью, а не живым, дышащим человеческим существом.

Он поднял руку, и в ней появилась одна из дубинок, которые так любил Гаррисон.

– Ты потеряла это?

Я боролась с желанием вздрогнуть. Это было ненастоящее. Я повторяла себе одно и то же снова и снова. Я попыталась вспомнить, что читала о том, как пробудить себя ото сна. Первым делом нужно было признать это.

– Это сон.

Калеб ухмыльнулся.

– Так и есть.

Он выглядел слишком счастливым. Почти ликующим.

– Особенный сон.

Мой желудок сжался.

– Что ты имеешь в виду?

Он махнул рукой на дверь камеры, и она открылась.

– Это значит, что я могу делать все.

Калеб направил на меня дубинку. Затрещало электричество, ударяясь о пространство и приземляясь прямо мне в грудь. Сила удара заставила меня рухнуть на пол. Ослепляющая боль пронзила мышцы. Я не смогла сдержать крик.

– Разорвите свою связь.

– Нет, - прохрипела я, едва в состоянии выдавить из себя одно-единственное слово.