Я выгнулась назад, принимая Вона невероятно глубоко. Взвыв, он высвободился внутри меня. Я вобрала в себя всего его и знала, что никто из нас уже не будет прежним.

– 27-

Эти огрубевшие кончики пальцев скользили вверх и вниз по моей спине. От каждого прикосновения по коже пробегали мурашки самым приятным образом. Ни Вон, ни я после этого не произнесли ни слова. Он просто перекатился на спину и взвалил меня на себя. Такой типичный Вон.

Несмотря на то, что в голове проносился миллион разных мыслей, я оставалась спокойной. Я не хотела разрушать чары. Так боялась, что он снова отстранится.

Я не смогу этого вынести. Не тогда, когда я знала, каково это - быть с Воном. Полностью принадлежать ему. Я не могла вернуться.

Вон замедлил свое изучение пальцами моей кожи.

– Я сделал тебе больно?

Мои мышцы напряглись. Так вот почему он молчал? Потому что боялся, что причинит мне боль?

– Тебе показалось, что ты сделал мне больно?

Вон наклонил мою голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Я потерялся в этот момент. Я мог упустить…

Я прервала его поцелуем, затем прижалась своим лбом к его, отдыхая.

– Ты не сделал мне больно. Ты причиняешь мне боль только тогда, когда держишься подальше от меня, когда возводишь стены и пытаешься не пустить меня.

– Не знаю, зачем я вообще пытался, ты просто сносишь их бульдозером.

Я усмехнулась ему в губы.

– Восприму это как комплимент.

Он усмехнулся.

– Упрямая.

– Властный.

Вон накрыл мои губы поцелуем. Этот был нежнее, глубже. Проникал в самую душу.

– Я люблю тебя, Ро. Так сильно, что это пугает меня до чертиков. Если я потеряю тебя...

Эти слова. Те, которые, как я думала, никогда не услышу от Вона. Они были всем. Рука дрожала, когда я подносила ее к его лицу.

– Ты не потеряешь меня. Я собираюсь сражаться.

– Мы собираемся сражаться. Что мы учились снова и снова?

– Вместе мы сильнее.

Вон продолжал поглаживать меня по спине.

– Разборка с Калебом не только на твоих плечах.

И я столькими способами отстраняла их от этого задания. Я попросила их помочь мне тренироваться, но брала на себя всю тяжесть этого в одиночку. Я сглотнула, борясь с жжением в горле. Я подумала о том, что почувствовала, когда Вон оттолкнул меня. Я делала с ними то же самое.

– Прости, - прошептала я.
– Не хочу разделения и разобщенности. Ни от тебя, ни от меня.

Эти льдисто-голубые глаза вспыхнули.

– Я пытался защитить тебя.

– Может быть, это и правда, но мне это только причиняло боль.

Вон прижался губами к моему лбу.

– Прости. Это последнее, чего я хочу.

– Доверяй себе.
– Я прижала ладонь к его груди. – И мне тоже. Нашей связи. Никто не думает, что ты причинишь нам вред.

– Доверие требует времени.

Я инстинктивно пальцами обхватила его бицепс.

– Не отгораживайся от меня. Я не смогу справиться с этим, если ты снова уйдешь.

– Я никуда не собираюсь уходить. Я слишком эгоистичен. Я хочу, чтобы ты была со мной. Мне нужно почувствовать твою кожу, вдохнуть твой аромат.

Я задрожала, прижимаясь к нему.

Вон застонал.

– Если ты продолжишь это делать, я возьму тебя снова, и тебе будет больно.

Я была нежна, но по-своему любила. Воспоминание о сегодняшнем дне врезалось в мою кожу.

– Давай уйдем, пока ты не заставила меня принимать еще более безрассудные решения.

Я хихикнула и скатилась с него, ища свою майку и шорты. Мы быстро оделись и направились обратно в дом. Бежать было не нужно. Просто прогулка по лесу со своим парнем. Это казалось почти нормальным.

– Какой твой любимый вид печенья?

Вон приподнял бровь.

– Любимый вид печенья?

Я кивнула.

– У нас с тобой никогда не бывает нормальных разговоров. Я хочу знать повседневные вещи.

– Те, с шоколадной крошкой.

– Те, что посыпаны сахарной пудрой снаружи?

– Да.
– Он придержал ветку, чтобы она не попала в меня.
– Раньше их готовила мама. У меня их целую вечность не было.

У меня сдавило грудь, и я тут же поклялась себе печь это печенье для него как можно чаще.