Глава 13

Johny Craig – D.R.E.A.M.

Тиджей

– Любимый актер?

– Роберт Дауни-младший. Первый секс?

– В восемнадцать. Любимое блюдо?

– М-м-м. Пицца пепперони. Любимая поза в сексе?

– Когда я сверху, – отвечает Джес, а затем громко цокает: – Почему я задаю тебе нормальные вопросы, а ты мне – про секс?

– Это уже вопрос к тебе, детка, – издаю смешок.

Джес закатывает глаза.

– Я хочу тебя, – хрипло произношу я, облизывая губы.

– У нас был секс час назад.

– Ну и что? Детка, ты сидишь рядом со мной, пахнешь сладкими ирисками, вдобавок к этому ты вся промокла, и я снова вижу твои соски. Даже у мертвого встал бы!

– Ты же понимаешь, что для эрекции необходима циркуляция крови? Отсюда можно сделать вывод, что у мертвого ни при каких условиях не может встать.

– А как же Дэймон?

– Какой Дэймон?

– Сальваторе.

Она фыркает:

– Технически он не мертв.

– Технически он как раз таки мертв.

– Вампиров не существует.

– То, что ты их не встречала, не означает, что их не существует. Ты же веришь в то, что русалки плавают в океане! А вампиров, значит, нет?!

Джесс издает стон отчаяния:

– Святые угодники, твой рот когда-нибудь закрывается?

– Нет. Но иногда я могу долго молчать.

– И когда же ты позволишь мне насладиться этим мгновением?

– Когда буду делать тебе куни.

Закрывает лицо ладонью и смеется, и я присоединяюсь к ней.

– Ты самый озабоченный человек, которого я когда-либо встречала.

– И что плохого в том, что я люблю секс?

– Не знаю. Но ты слишком зависим от этого.

– Мне нравится заниматься сексом. Тебе, смею напомнить, тоже. Или я не прав?

– Да, но…

– Никаких «но», детка. Ты расскажешь, почему заплакала в офисе? – возвращаюсь к теме я. – Я сделал тебе больно?

– Нет.

– Тогда почему, Джесси?

Какое-то время она молчит, а затем наконец отвечает:

– Я чувствую себя использованной.

ЧТО, МАТЬ ВАШУ?!

– Это глупо, я знаю, ведь я сама хотела тебя. – Она часто моргает, будто пытаясь не расплакаться, и я чувствую, как сжимается мое сердце, потому что, кажется, она говорит всерьез. – Наш секс… это нездорово, Тиджей. Мы презираем друг друга, но…

– Я никогда не говорил, что презираю тебя, Джес, – перебиваю я и вижу ее удивленный взгляд. – Ты отличаешься от тех девушек, с кем я спал раньше. Да, мне нравится, что ты посылаешь меня к черту. И это заводит. Но для меня это что-то вроде прелюдии. Я думал, что тебе тоже нравится эта наша игра, – грустно усмехаюсь. – Пока ты не заплакала сегодня.

Меня одолевают самые разные эмоции после того, как я произношу это вслух. Теперь я вдруг понимаю, что и в самом деле ей отвратителен. Тяжело сглатываю и крепче вжимаюсь пальцами левой руки в руль. Она молчит, и я резко разворачиваю машину посреди дороги, направляясь в обратную сторону.

– Что ты делаешь? – интересуется она.

– Это была плохая идея. Я отвезу тебя в офис.

Боковым зрением вижу, что Джес пристально на меня смотрит, а затем чувствую прикосновение ее ладони на своей руке. Судорожно выдыхаю, когда она переплетает наши пальцы и шепчет:

– Я поеду с тобой.

– Если ты меня действительно презираешь, то какой смысл ехать со мной? Из чувства долга? Ты ничего мне не должна, Джессика.

– Просто то, что между нами… это неправильно, – шепчет она.

Мне хочется спросить что-то вроде «то есть то, что ты кончила шесть раз за последнюю неделю, – неправильно?», но я прикусываю язык.

Внутри меня гребаный тайфун, который переворачивает все мои органы. Я зол, обижен, расстроен. Никогда в жизни я не грезил какой-то одной девушкой, никогда не думал о будущем, всегда жил одним днем.

Но Джессика… Она стоит того, чтобы задуматься о том, что будет дальше.

Еще несколько месяцев назад эта мысль бы испугала меня, но сегодня… Сегодня я уверен, что хочу с ней большего, чем просто секс. И как же чертовски больно осознавать, что мои догадки верны и она никогда не захочет быть с таким ублюдком, как я.

– А как, по-твоему, правильно, Джес? – тяжело вздыхаю я. – Да, я не принц на белом коне и никогда им не буду. Ты не дождешься от меня романтических писем, грандиозных свиданий и предложения руки и сердца у Эйфелевой башни в Париже. Я знаю только, как трахаться, в этом я хорош, но… Дьявол. Если ты считаешь, что на большее я не способен, то я просто оставлю тебя в покое. Только скажи мне.

Замираю в ожидании ее ответа. Не дышу. Рука на руле трясется, будто у меня гребаный Альцгеймер. А сердцебиение замедляется, и если она скажет, чтобы я так и сделал, думаю, оно остановится.