– Куда-куда мы едем? – сдвинул брови Гаврил, осматриваясь. Поднял голову, увидел череп Васи и замолчал. Перевёл широко раскрытые глаза на Василису. Она только покивала.

Приближалась арка каменного Успенского моста, отражавшаяся кругом в тёмной воде. Правда, за ней клубилась странная мгла, так что даже реки не было видно. Плот замедлился, Вася сверху вниз глянул на Василису.

– Спасибо, – выдавила Василиса и, продолжая держать футболку на весу, спрыгнула в воду. Ей достало всего до пояса, так что она просто побрела к берегу. Судя по звуку всплеска, за ней с плота соскочил Гаврил.

Волоча ноги, Василиса добралась до берега. Развернулась и не увидела плота. Видимо, он проплыл под мост и исчез. Думать, куда он подевался, не было сил. Василиса просто вылезла на твёрдую поверхность. Ноги подогнулись, она села и склонилась к коленям. Рыдания не давали даже нормально дышать. Всё тело дёргалось, Василиса давилась и захлёбывалась слезами.

– Ты что? – тихо спросил Гаврил, обнимая её за плечи. – Ну, успокойся. Всё закончилось.

Знал бы ты, что всё действительно закончилось. Для Василисы уж точно. Даже не начавшись. Она легла на бок. Гаврил сел рядом и гладил её по руке. Лицо его стало чистым – никаких ссадин, синяков или шрамов. Живая вода.

Василиса упёрлась локтем в траву и приподнялась. Оказалось, она всё ещё сжимала в руке мятую влажную футболку, пропитанную целебной водой. Протянула её Гаврилу.

– Это живая вода, – с трудом произнесла Василиса. – Зое отнеси.

– Где вода? – недоумённо спросил Гаврил. Потом понял, в чём дело, и с готовностью кивнул. – Тогда надо торопиться, потому что она уже почти высохла. Давай, вставай.

Гаврил обнял Василису за талию и помог подняться. Всё качалось, земля норовила сбросить Василису, едва перебирающую ногами. Гаврил прижал её к себе, и идти стало полегче. Хорошо бы от него отлепиться, да Василиса вряд ли смогла бы сейчас сама нормально передвигаться.

– Автобус сможешь вызвать? – спросил Гаврил, придерживая Василису.

Это вряд ли. Слишком устала. Но сюда вообще никакой транспорт больше не ходит. Разве что плот перевозчика Васи. Но он слишком дорого берёт за проезд, а пешком они будут топать дня два.

Так что Василиса прикрыла глаза. Даже не представила автобус, а едва подумала о нём.

– Ух ты, – восхищённо произнёс Гаврил. – У тебя круто получается.

Василиса разлепила веки и сощурилась от яркого света в салоне. Гаврил, придерживая Василису за бока, помог подняться внутрь, где она сразу плюхнулась на жёсткое кресло. Двери захлопнулись, автобус покатил по ночной дороге Черноречья.

Гаврил постоял, держась за поручень. Потом сел на кресло напротив Василисы. И недоумённо сдвинул брови:

– Ты постриглась? Когда?

Услышав этот вопрос, Василиса мигом почувствовала, как всё внутри сжалось, а по щекам потекли слёзы. Всхлипывая, он отвернулась к окну, за которым мелькали ночные поля и деревни. Закусила кулак, чтобы не реветь в голос. Прокушенная ладонь, кстати, уже полностью зажила, даже шрамов не осталось.

– Эй, ты что, – полушёпотом произнёс Гаврил. Он встал, подошёл ближе и погладил Василису по плечу. – Что случилось-то?

Василиса только сильнее закусила кулак. Сдержать рыдания не получалось. Гаврил обнял её за плечи, стоя рядом.

– Ничего, мы сейчас приедем, вернём Зою, и всё будет хорошо, – мягко говорил Гаврил, гладя её по голове и плечам.

Упоминание Зои вызвало отголосок негодования, который тут же испарился. Жизнь развернулась так круто, что для злости на Зою не осталось сил. И смысла в этом больше не было. Ни в чём смысла больше не было. Всё будет хорошо? У тебя – возможно. А вот у Василисы уже нет.

Она дёрнула плечом, чтобы скинуть его руку. Не получилось, и тогда Василиса резко его оттолкнула. Теперь у них уже точно ничего не сложится. Так зачем себя ещё больше расстраивать.

Гаврил хотел что-то сказать, но Василиса жёстко и чётко произнесла:

– Отойди. И больше никогда меня не трогай.

Гаврил секунду постоял рядом, потом вернулся на кресло напротив Василисы. Так, молча, они доехали до перекрёстка за старой церковью Покрова.

– Наверное, надо прямо сейчас зайти к Зое, – тихо сказал Гаврил, когда призрачный автобус их высадил и укатил. – А то футболка высохнет.

Василиса только коротко кивнула. На слова не осталось ни сил, ни нервов. Они шли по тихой ночной июльской улице. В домах уже зажглись тёплые огни, и семьи собирались за ужином или перед телевизорами. От мысли о том, что у кого-то нет таких проблем, как у неё, Василисе опять хотелось плакать. Подумать только – ни беготни за привидениями, ни жутких заброшенных санаториев, ни тёмных перевозчиков, ни гуляющих скелетов. Красота. О которой Василисе теперь можно даже не мечтать.

В доме Ядвиги Мстиславовны тоже горели огоньки. Гаврил вошёл на участок первым, сразу поднялся на крыльцо, постучал и тут же скрылся за дверью. Василиса медлила – ей не хотелось подробно всё пересказывать бабуле Зои, а уж тем более её мамаше. Она вообще пришла только для того, чтобы забрать футболку.