– Я просто поработал почтальоном, Джэк. Говори с ним. Это доктор Эрингер из института под названием Сайкомп; материалы были взяты именно там. А это отец Мойнихэн, он нам помогает. Остальных ты, кажется, знаешь.

Орели выбрал одну из фотографий, подал ее физику и доложил:

– Нет никаких признаков тех процессов, которые сопровождают нормальное старение материала. В случае коррозии металла или разрушения бетона должны присутствовать следы химической реакции и продукты распада. А здесь их нет. Состав материалов обычный, но они деформированы. И везде наблюдаются такие изменения микроструктуры, с которыми мне никогда не приходилось сталкиваться.

– Никаких химических реакций?
– повторил Эрингер.
– Итак, вы утверждаете, что износ материала практически отсутствует? Чем же тогда объяснить деформации?

Орели разложил несколько снимков на столе Лэнглона.

– Потерь массы нет. Но уменьшилась ее плотность. Такое впечатление, что все эти материалы - стальные трубы вот на этом снимке, арматура, бетон на этом, - все они каким-то образом превратились в микроскопический пенопласт. В них полно дыр.

– Ты хочешь сказать, как в губке?
– удивленно спросила Дина.

– Скорее, они напоминают кукурузные хлопья, - ответил Орели.

– Конечно, в микроскопическом масштабе.
– Он показал еще один снимок.
– Смотрите, в этом куске металла между отдельными кристаллами видны пустоты, а сами зерна смещены.

– Значит, мы все-таки ошиблись, - с отчаянием констатировал Уэйд.
– Эти жуки едят и здания. Как термиты. Но Орели покачал головой.

– Нет. Дыры образовались не от того, что кто-то выгрыз материал. Скорее, они появились в дополнение к уже существующему.
– Он поднял глаза и недоверчиво покачал головой.
– Как будто во всем объеме материала появилась масса трещин и пузырьков. Это привело к его расширению и скручиванию, отчего и полетела вся ваша механика.

– Подождите, - сказал Копински.
– Вы говорите, что там дыры, но не потому, что кто-то их выедает. В материале ничего не убавилось. А дыры начали появляться… из ниоткуда?

Орели развел руками.

– Не знаю, Джо. Что еще сказать? Сами ни черта не понимаем.

– И это исходит из первичных очагов поражения и распространяется на соседние строения, например, на мост Куинсборо, - задумчиво произнес Эрингер.
– Откуда берутся дыры? Куда уходит время?

– Он взглянул на отца Мойнихэна; тот выглядел крайне озадаченным.

– А что все-таки происходит с деревом, когда его грызут термиты?
– спросил Копински, чтобы нарушить тягостное молчание.

– В конечном счете они перерабатывают древесину в газ, - ответил священник.
– В основном в двуокись углерода.

– Гм.

И тут Граусс, который в последние пять минут совершенно притих и впитывал информацию, опять вступил в разговор. Сделал он это весьма драматически.

– Йа! Майн Готт! Йа!
– воскликнул ученый, подпрыгнув и заставив вздрогнуть окружающих.
– Теперь я видеть фея картина. Фо фсе-ленной ф том исмерений фремя и пространстфо, они конфертируемы. И жуки метаболисируют отно ф тругое. Фремя поглощается и префращается ф пространстфо. А пространстфо рассеивается, как рассеиваются термитами газы.
– Он гордо посмотрел на Эрингера.
– Йа? Наин? Что фы думать об этом, доктор?

– Что он говорит?
– спросил заинтригованный Уэйд. Эрингер недоверчиво покачал головой.

– Граусс полагает, что жуки едят время и выделяют пространство. Их метаболические процессы превращают одно в другое. Эта самая безумная идея из тех, что я слышал за сегодняшний день, а я бы не назвал его скучным.

Граусс в отчаянии развел руками.

– Почему фы думать, что это бесумие?
– возразил он.
– Я сегодня только и слушать отни сумасшедшие идеи. Кипотезы, которые фы ислагаете, они тоже есть сумасшетшие, и те, что он говорит, и она, и он. Почему мне нелься? А фее фместе становится расумным. Понимаете… - Он повернулся к доске и несколькими быстрыми движениями стер все, что там было.

– Разве я сказала что-нибудь такое?
– начала Дина, но ее никто не слушал. Все смотрели на Граусса.

Немец положил губку и стал лицом к доске.

– Положим, что оснофное урафнение имеет не обычную форму эйнштейнофский отношений между фременем и пространстфом, как это, - начал он и нацарапал наверху знакомую формулу Е=mc?.
– Итак, фосьмем пространстфо, которое есть объем или длина ф кубе, и рафнять кфадрат скорость сфета.
– Он написал формулу, посмотрел на нее и покачал головой.
– Но в расмерностях мы фидим, что отсутстфует баланс между дфумя частями урафнений. Для сафершенность мы долшен фстафить фактор, имеющий расмерность длина помношена на фремя.
– Он снова стал быстро писать, добавляя нужные коэффициенты.
– Унд сдесь, из фырашений скорости мы фидим, что фактор есть итентичен интеграл по фремя от расстояний. Унд теперь мы спрашивать, какая это феличина, которая иметь такие расмерности?
– Он обвел слушателей пытливым взглядом, как профессор во время лекции.

– Ему нужен множитель, чтобы сбалансировать уравнение, - пояснил Эрингер.
– И он должен иметь размерность длины, помноженной на время. В обычной механике его можно выразить в виде интеграла по времени от расстояния. А говоря попросту, что увеличивается вместе со временем, когда ничего не происходит?

– Скука, - вырвалось у Дины.

Селектор Лэнглона опять зазвонил.

– На линии начальник Бюро, - объявила Бетти.
– А у него на линии губернатор штата, а у губернатора - президент. Мост Куинсборо закрыт и может рухнуть в любой момент. Одна из башен Международного торгового центра начала падать. За последние полчаса эвакуировали людей еще из семи зданий; двенадцать кварталов города закрыты для любого транспорта. Они хотят знать, что вы собираетесь предпринять.
– Лэнглон уставился на аппарат с таким выражением, за которое рыба на прилавке могла бы получить приз.
– Что мне сказать им?