И мы ходим на кладбище к писателям и творческим людям и тихо разносим свой молчаливый плач. О чём думал семь лет Геракл, сидя на камне, о чём молился Серафим Саровский, стоя на коленях тоже на камне? Камень – символ памяти. Эти великие люди думали и молчали, оплакивая молча и в молитве великое прошлое.

Жизнь каждого человека – это легендарная песнь. И цветок, положенный на могилу, – это благодарный человек. Сколько цветов – столько признательности.

Иногда смерть считают наградой. «Умереть – значит перестать умирать», – говорил английский писатель С. Батлер. Пусть каждое слово великих писателей, повторенное нами со Славой, станет цветком памяти. Пусть «песнь» станет русской судьбой.

29.08.11

Сегодня 31 августа. Последний день лета. На улицах, в городе, заметное оживление. Хочется ещё погулять перед началом учебного года. А синоптики пугают возможным дождём и похолоданием после обеда. Но сейчас светит солнце, и не верится в плохую погоду.

Снова покупаем со Славой розы. Сегодня решили навестить могилы известных поэтов и писателя И.С. Шмелёва. Нам завернули сиреневые розы цвета прощания, и мы пошли в монастырь.

Слава на ходу сочиняет мотивчик:

Но Слава не просто певец. Я знаю, он сильно встревожен, у него болит душа за многих знакомых. Он снова вспоминает их и тяжело вздыхает. «Любить иных – тяжёлый крест», – писал Б. Пастернак. Я думаю, это сказано и о Славе.

У ворот монастыря, в заброшенном парке, садовники делали треугольную клумбу, выкорчёвывали пни.

– Вот я же сказал посадить здесь цветы, наконец-то работают!

– Ты в мэрию звонил?

– Ну кому это делать? Конечно.

У ворот Донского монастыря собрались казаки в парадной форме.

– Что за праздник сегодня? – спросил Слава одного казака.

– Сегодня Донскую икону будут выносить, – сказал казак.

– А я принесла свечи из Иерусалима. Обязательно поставим Серафиму Саровскому, – обрадованно прошептала я Славе в самое ухо.

Но нам нужно сначала в некрополь. Мы же идём к поэтам. Век 19-й шагнул в 21-й.

Мы затерялись в некрополе среди старинных надгробий. Сколько людей здесь ходило по старой брусчатке. Время стёрло их следы, как и надежды, которые живут даже у могил.

Около часовенки памятник В.А. Соллогубу, литератору, публиковавшемуся в «Современнике» и «Отечественных записках», в альманахе «Вчера и сегодня». Ему положили две розы.

Странное чувство шевельнулось в нас, точно ветер волнения и трепета надул, как парус, грудь, тревожа сердце. Кладбище почудилось бескрайним морем, где легко затеряться, сбившись с курса.

– Где же похоронены Херасков, Чаадаев, Шмелёв, вроде они были рядом? А теперь каждая могила как край земли или одинокий остров в огромном океане.

– Может, спросить кого-нибудь?

– Кого? Никто не знает.

– По схеме всё рядом. Просто надо всё спокойно осмотреть.

– Но мы идём и видим совсем другие могилы.

Мы тихо пошли бродить по кладбищу, хотя собравшиеся у церкви люди напоминали о начале службы и поторапливали нас.

– Где же, где же могилы поэтов? Одни неизвестные личности, хотя и знатные. Ведь могилы знаменитых людей должны быть как-то отмечены знаком памяти.

Могилы были все старые, потёртые, забытые, покосившиеся и как будто одноликие.

– «Все будут одинаковы в гробу. Так будем хоть при жизни разнолики!» Знаешь эти слова Бродского?

– Это о ком?

– О личности, тем более творческой. Творчество побеждает смерть.

Ноги нас куда-то несли, несли мимо могил. И хотелось сказать им: «Остановитесь, здесь мгновение, здесь тот, кого мы ищем».

Наконец, мы увидели могилу А.П. Сумарокова. У неё уже были цветы. От нас тоже были положены две розы. Давайте же помнить наших писателей-классиков, отцов литературной словесности.

Как не помянуть известного философа, друга А.С. Пушкина П.Я. Чаадаева. Его могила оказалась близко.

– «Мы ждём с томленьем упованья Минуты вольности святой», – написал ему Пушкин.

– Да, каждый писатель – он и священнослужитель.

– И Шмелёв, он-то православный писатель. Сколько у него рассказов на церковную тему? Пойдём к нему.

– Освободи душу мою – так поют монахи. Я слышу их голос.

– А мне чудится Рим. Здесь его часть, где живёт вечный гений и перерождается «Я».