Район был незнакомый, но опрятный. Видимо, старому каллиграфу платили достаточно, чтобы он снимал достойную квартиру.

Но почему он жил так далеко от школы? Кимитакэ мог придумать несколько возможных причин, но не мог из них выбрать и попросту выкинул это из головы.

Они подошли к добротному красному дому. На первом этаже - лавочка гончара. На витрине замерли кувшины, удивительно стройные и изящные. Казалось

– Дом - этот,- сообщила Ёко и повернулся к Кимитакэ,- А как попасть к твоему учителю, спрашивай ты. Ты у нас самый представительный.

Внутри - опять кувшины, а ещё чашечки, чайники, блюда. Края у блюд чуть неровные - видно, что лепили руками, а не делали на фабрике.

Эти плоды гончарного мастерства хотелось сразу купить, хотя денег и не было. И Кимитакэ решил, что обязательно купит потом.

Хозяин сидел в углу, тощий и сердитый. Он походил на паука, поджидавшего муху - которая всё не прилетает и не прилетает. И вся лавочка словно пропитывалась исходившей от него духотой.

– Простите, вы случайно не знаете, про учителя каллиграфии,- начал Кимитакэ,- Он, как я слышал, проживал в этом доме.

– Жил здесь какой-то,- глухо отозвался гончар,- Больше не живёт. Теперь мы здесь живём.

– А вам случайно не известно, куда этот учитель переехал?

– А мне какое дело? У меня самого семья в беде, нет времени за чужими учителями присматривать.

– А что случилось у вас в семье?- Кимитакэ не знал, как это поможет их поискам. Но решил спросить - больше из сострадания.

– Да вот, единственного сына призывают. Один с девочками остаюсь.

– Так не призывают же старших сыновей, если единственные в семье!- возмутился школьник.

– Вот пойди и объясни это нашему военному ведомству! Сказали, раз есть перед ним старшая дочь - всё у нас будет в порядке, в указе ничего про это не сказано. И дело можно будет её мужу оставить, когда я сдохну наконец от такой жизни! А если муж попадётся плохой - можно нового управленца усыновить и воспитать как нужно. А я что? А я что - с ними спорить буду… Ещё и самого пошлют на Хоккайдо лес валить с подозрением о государственной измене.

– Спасибо, я понял,- Кимитакэ торопливо выскользнул за дверь.

Юкио и Ёко ждали его на том же месте, похожие на караульных.

– Вы сами слышали,- произнёс Кимитакэ,- Беда.

– Это не беда,- отозвался Юкио,- Это - шанс!

Они перешли трамвайные пути и дождались трамвая, что шёл в обратную сторону. Было немного удивительно, как легко они выбрались из незнакомого района - как будто просыпались из опостылевшего сна.

Какое-то время ехали молча.

– Скажи, Кими-кун,- вдруг осведомился Юкио,- У тебя есть какие-то деньги?

– С собой нет. Но могу попросить у матери. Она точно даст. Но я буду просить только на хорошее дело.

– Вытащить из армии полезного для нас сына гончара - это хорошее дело?

– Разумеется.

– Военное ведомство так не считает.

– Военному ведомству плохой солдат не нужен.

Юкио заулыбался.

– Ты всё лучше и лучше ориентируешься в моменте, Кими-кун.

– …Но если речь идёт о взятках - справляйтесь сами. Всей вашей Стальной Хризантемой. Я проблем не хочу.

– Стальная Хризантема не “ваша”, она теперь и твоя,- назидательно произнёс Юкио,- И нет, никаких взяток мы никому предлагать не собираемся. Всё будем дельно культурно.

Кимитакэ помолчал, а потом решился спросить:

– Что ты имеешь в виду? Что значит “культурно”? Деньги в картину засунешь?

– Почему тебя так волнуют проблемы нашей армии? Ты же деятель культуры! Ты должен понимать, как это делается!

– Не понимаю. И если говорить начистоту, культура - это кое-что большее, чем картины и театры,- заметил Кимитакэ,- Культура - это всё, что приводит жизнь в порядок. И армия - это тоже часть культуры. Она учит человека жить с идеей государства - и даже тем, кто успевает в учёбе плохо, эту идею вколачивают. Вернётся такой человек из армии - и всю деревню к высокой культуре приобщит. Например, всем объяснит, что когда трамвай мимо императорского дворца проезжает, патриотически настроенный пассажир должен не сидеть пнём или стоять столбом, а приготовиться, напрячься и, как только кондуктор скомандует - тут же поклон! А ну-ка, напряглись…

Вся троица синхронно поклонилась, а потом выпрямилась в прежнее положение, словно бамбуковые стебли.

– Никакого подкупа,- заверил Юкио,- Я просто собираюсь выставить напоказ то, что и так очевидно.

Они договорились встретиться завтра. Ёко предупредила, что у неё урок музыки, так что ребятам предстоит справиться без неё.

Переговоры с матерью прошли удивительно гладко. Она сразу достала, скольно надо, из шкатулки и только потом осведомилась:

– К девицам собрались?