— Первый отряд я вёл?

— Братец, в каком-то смысле, так и было.

— Странный ответ.

— Дхала старше узором не было. Но так-то вела Королева.

— С Королевой были только дхалы?

— Нет. Два хади, три чатура, пять кханников, три хата и мы.

— Странный набор.

— Какой смогли собрать.

— А нас сколько?

— Сто шестьдесят пять при выходе. Нас постоянно использовали как затычки для отступов. Количество уменьшалось.

— Причина такого числа?

— Никакой особой. Для этого и взяли, чтобы дыры жертвами забивать. Те, с Королевой, были невосприимчивы к влиянию Идола.

— Как?

— Понятия не имею.

— А мы?

— Высокий уровень резистентности. Могли успешно сопротивляться какое-то время. Кого-то тебе пришлось убивать лично. Как бы, братец, шут растрясись, мы не сопротивлялись, в итоге Идол кого-то да забирал. Ты сказал, он может использовать убийство собрата как оружие. В себе ты был уверен. Спросил нас — мы в себе уверены не были. В итоге ты всё делал сам.

— А Королева?

— Невосприимчивость, да.

— Сколько нас было, когда мы встретились со вторым отрядом?

— Тридцать три.

— А в том отряде?

— Два полных взвода.

Восемь десятков.

— Кто старший?

— Темь.

Его помнил хорошо: узкоплечий и тонкий, улыбчивый офицер с чёрными глазами. У него был двадцать первый ранг.

Еще я помнил многие сплетни о происхождения Теми. В его глазах не было серебра. Чатур-герольдьеры объясняли это особой аномалией, говорили он такой же кхун, как и остальные.

Многие ли верили?

Не особо.

Когда что-то подобное обсуждали при нём или кидали прямое оскорбление, он вызывал кхуна в круг, побеждал, и хоть и оставлял того в живых, но выкалывал глаза. Хлопал по жертве, оставляя красные следы на панцире и лице, говорил ему:

“Теперь ты такой же как я, собрат. Кончилось и твое серебро в глазах. Смешно, да?”.

В общем, вполне себе достойный и уважаемый дхал.

— Почему нас обнулили?

— Не знаю.

— Крио-тьма без обнуления работает плохо?

— Не знаю.

— Почему нас обнулили?

— У Королевской кости был какой-то план, братец.

— Король?

— Король остался в Мэхтэбе.

— Почему он отпустил Королеву?

— У них был какой-то план. Шутово дурачество, уверен, ее невосприимчивость к Идольному влиянию стала весомым аргументом в том, что исполнять план должна она.

— Кто такой Странник?

— Без понятия, слышал это от Амтана того уродливого, все.

— Как появился Идол?

— Не знаю. Готов поставить оставшиеся пальцы, кто-то крупно облажался. Чатуры или Король — даже примерного представления не имею. Вообще логичнее о таком у тебя спрашивать. Ты там близко крутился, вряд ли бы мимо носа пропустил, говорят: «Скучающий Танцор в логово к скальнику пролезет». Король тебе многое позволял.

Маловероятно. Всего лишь слухи.

Задумался.

Он, воспользовавшись тишиной, спросил:

— Твоя память не вернулась?

— Нет.

— Тогда поче…

— Перед приходом Идола был какой-то кризис?

— Да. Хади бунтовали, мануфактории прикрывали их. Третья королевская рота большую часть бунтовщиков вырезала, но инфекция распространилась и дальше, к кханникам. Кханники совершили сцепку с хатами. Затем подключились остальные хади. Начался настоящий идейный мор. Помню всякого насмотрелся. Когда Идол еще не сошёл, уже всякое творилась. Одна женщина-хат собрату младшему из моего отделения голову киркой пробила. Вот тебе и вот. А никто не ожидал.

— Что я делал перед пробуждением Идола?

— Глупый вопрос. Как обычно был подле трона.

— Сколько дней прошло с пробуждения Идола до крио-тьмы?

— Двадцать семь до моего. До твоего наверняка чуть больше. На день или два.

Я замолчал.

— Моя память…

Молчал.

Он настаивал:

— Братец, почему память вернулась?

Дхалам тяжело врать.

— Я ведь мертв, Танцор? Скажи уже правду, отчего как баба мнёшься.

— Да. Мертв.