— Нет, — прошипел он, затем заговорил быстро, фразы как выстреливал. — Хочется. Еще как. Вот теперь особенно сильно. Да. Был неправ, дядя.

Я оказался у него за спиной, сжал шею локтем и прислонил клинок к щеке, чуть надавил, пустив кровь.

— Ты перепутал, гуль, мы с тобой не приятели. Это не так. И раб мне не нужен, но вредитель в команде еще более бесполезная штука. Вредителю место одно — в Бездне, растворенным до волевых нитей, только так он способен принести пользу — уяснил?

— Да.

Я чуть надавил ножом.

— Громче, грязь борзая, — приказал.

— Да, уяснил я, Дядя.

— Будешь отвечать?

— Буду. Буду, — затараторил он.

— Повтори полностью.

— Я буду слушать, подчиняться и буду отвечать, дядя, — сказал он чётко.

— Какой, к шуту, Дядя?

— Понял. Не-Дядя.

Проходящие мимо на нас поглядывали, но никто не вмешивался. Происходящее и без объяснений очевидно.

Он поднялся.

— Ты слишком дерзок для своих умений, — сказал ему. — Много от второй крови. Выкупал я не вторую кровь, она ничего не стоит. Хамить будешь, когда хоть чему-то научишься. Сколько ты в рабах?

— Половину года.

— Не сложно видишь, — хлопнул его по плечу. — Материнская кровь у тебя какая?

Глаза его забегали:

— Что, Не-Дядя?

— Каста у нее какая была?

— Не знаю.

— Сколько таких штук, — указал на моды под правым глазом.

— По одной с каждой стороны.

Кивнул.

— Значит хат.

Потирая шею, он нахмурился:

— Это плохо, Не-Дядя?

— Нормально, — таков мой ответ.

Как же она пережила столько времени?

Глупый вопрос — наверняка так же как я. Нашла где-то свободный саркофаг, имеющий стазис-модули, да пересидела в нём.

— Что с матерью?

— Умерла, когда семь было.

— Она тебя воспитывала?

— Да.

Отказалась от традиций.

Интересно.

А может просто выбора не было? Скорей всего. Кому она могла его такого отдать?

— Ты больше сборец, чем кхун, верно?

— Что?

— Она что-то про кхунов рассказывала?

— Нет.

— Про Справедливость?

— Да.

— От чего умерла?

— Легионеры убили.

Поморщился:

— Легионеры Банара?

Ятим покачал головой:

— Птоонские.

Хоть так.

— Как так получилось?

— Они что-то просили у нее, она не отдала. Подкараулили и убили.

— А ты?

— Меня убивать не стали.

— Знаешь, я заметил, что ты живой. Потом кто воспитывал тебя?

Он поморщился:

— Одни ребята… Мусорщики. Но они не грабили никого. Бывшие промысловики, пару раз поцапались с легионерами — и все. Вляпались. В перестрелке легионера ранили, а дальше всю жизнь бегали.

Наверняка к легионерам питает особую “любовь”.

— Их в итоге убили?

— Не знаю. Половину точно.

— А тебя получается в рабство забрали?

— Да.

Шли молча.

Через пару минут Ятим спросил:

— Что ты будешь делать со мной?

— Соберу из тебя кханника.

— Кого-о?

Задумался.

— Оруженосца, телохранителя, ассистента — такая смесь из всего в одном. Это, конечно, тот еще поступок, но Мать простит, а мне, один шут кханник не помешает. И тебе польза будет.

— Какая?

— Боевое умение, общий смысл, монета.

— Ерунда какая-то, Не-Дядя, — пробурчал он еле слышно.

Раздался недовольный голос Желчи из наруча:

— Да он совсем тупой, Танцор, устрой ему пару сотрясений.

Ятим в ужасе закричал.

***

Йоргос поглядывал на нас с интересом, но вопросов задавать не стал. Видимо два и два — сложить мог самостоятельно.

Еды Ятиму положили на тарелку по чуть-чуть, но много всякого разного. Принесли кувшин ска’ва. Я скинул Тасу хтон-дхарм монетой. Управляющий поворчал, но деньги взял.

Если каждый будет есть бесплатно, то тогда на какие средства пополнять запасы?