Мгновение — и я опустошил барабан.

Латник упал с грохотом.

— Капитан Яйцеглот совсем не впечатлил, — сказала Желчь. — Жаль.

Люди за бойницами вопили от восторга.

Странно. У кхунов стрелковые стычки были самыми нелюбимыми из возможных вариантов выяснений отношений; к ним, конечно, прибегали чаще, потому что можно сэкономить время, но очевидно большинству приятнее смотреть на фехтовальное противостояние. Так раскрывалось подлинное мастерство. Здесь же похоже воспринимали как диковинку. Все отвыкли от такой до одурения тупой простоты, оттуда и радость. Какой-никакой эффект новизны. Мне это казалось скучным, но жаловаться глупо. Я торопился, так что формат подходил идеально.

Приблизился, придирчиво разглядывая, результат.

Первая пуля пробила грудную пластину, вторая — латное ожерелье. Уверен под защитой соперника, в этих местах, разорвало плоть, как от крупного калибра. Смерть практически моментальная.

На всякий случай перезарядил оружие. Процесс меня успокаивал, занятие ощущалось медитативным развлечением.

Как и ожидалось — патроны, усиленные Кряжем, сработали отлично. Стандартные либо скользнули по защите, либо срикошетили — и лишь один из четырех оставил серьезную вмятину под грудиной справа. Вряд ли бы это привело к каким-то тяжелым последствиям: может дыхание сбило, может наградило вспышкой боли, но всё же лучше, чем ничего.

Если бы особый боеприпас подготовить не получилось, я бы изначально выбрал другую тактику. Тогда бы выцеливал лицо и одна из шести пуль с высокой вероятностью попала бы куда надо.

За время что поднимал револьвер и отстреливал барабан — латник не двинул ничем кроме руки и шеи, я же еще и шаг в левую сторону сделал.

Что это значило?

Бойцы Дома Мечей оскорбительно медлительны.

Когда шёл в комнату отдыха, меня выловил червяк-управляющий-Тар, как обычно закутанный в идиотский балахон.

— Танцор, тебя Распорядитель хочет, — голос у паразита взволнованный.

— Рад за него, — побороть безразличие я не в силах. — И что это значит?

Он даже растерялся, потом хлопнул в ладоши:

— Распорядитель хочет тебя видеть, беседовать, говорить!

— Понятно, ясно, очевидно! Это какое-то необычное событие?

— Еще какое! Он не общается с участниками, считает это ниже собственного достоинства.

— Важный такой?

— Как-никак самый богатый человек в Изоте.

Понятно, какой-то очередной грязный червь.

— А ты то чего так разволновался?

— Так я тебя оформлял. Чем больше раз ты победишь, чем больше к тебе внимания, тем больше мой процент, — он махнул рукой. — Да и не в нём дело, а в допуске от твоих успехов.

— А я что мог не у тебя зарегистрироваться?

— …

Он, судя по всему, был в ужасе.

— Я просто тебя дразню.

— Хорошо. Иди скорее.

— А у Распорядителя имя есть?

— Нет.

— В каком смысле нет?

— Так вот и нет. Мы, люди простые, не знаем. Распорядитель и все. Пошли-пошли, — он потянул меня за руку. — Танцор, Распорядитель — это не тот человек, который ждать должен. Он уже свое “отждал”, понимаешь?

Я не понимал.

Тар вывел по лестнице на четвертый этаж. Мы прошли в коридор, где ожидали просители. Здесь их шестнадцать человек: и белые мундиры промышленных администраторов, и бело-золотые костюмы алхимиков, и синяя форма легионеров.

Управляющий постучал в аркообразную дверь из истинной древесины. Через несколько секунд она открылась: сработала автоматика.

Большой зал.

Первое что бросалось в глаза — излишняя роскошь.

Высокий тёмно-фиолетовый потолок и множество серебристых ламп, расположенных точно звёзды на небе. Я узнал стилизированные созвездия: Жало, Паук, Мыслитель, Корона и Шип.

Интересно.

По центру — колоны: тёмно-синие с серебряным барельефом. Изображение везде одно: человек в золотых доспехах пронзал копьём голову Идольного тела; человек в серебряной броне пробивал голову сражающегося дхала.

Похоже какой-то очередной, ненавидящий кхунов гуль.

Тяжело.

Моды гудели. Я справлялся, но эхо злобы настойчиво кололо шаблон. Злость не доходила в прямую до самости, вот только эта надоедливая игла, сконцентрировавшая атаки на затылке, вызывала раздражение.

— Нравятся колоны, Воитель? — прозвучал спокойный и надменный голос.

Какой обезоруживающе тупой вопрос.

А он продолжал говорить:

— Я весь божественный костяк изъездил, чтоб найти ребят, взявшихся за такую работу. Строители сжалились только в Птооне.