— Hator! Bew! — крикнул солдат с “гнезда” на воротах.

Голос прозвучал глухо, должно быть из-за защиты. На нём высокий и черный шлем, с треугольником обзорного щитка.

Я покачал головой, тогда дозорный перешел на торговый язык:

— Пришедшие, чтобы подтвердить свою сущность, произнесите: «Я» и назовитесь. Такова процедура.

Сложил ладони рупором и крикнул:

— Я Танцор.

— Я Яла.

Думали, что при большом желании Идол не сможет обозначить индивидуальность местоимением?

Какая глупость.

С другой стороны опыта у них больше. Может быть глупец я.

— Подходите ближе. Сейчас спущусь.

Солдат скрылся и бойницы ощетинились стволами легких мушкетов.

Через какое-то время боковая дверца в громаде ворот отворилась. Только я переступил порог Изота, как на меня бросился тяжеленный боевой оролуг, чуть не сбив с ног. Он радостно лаял, лизал руки и без остановки махал хвостом.

Помнит кровь.

У нас были такие подразделения. Оролуги многое могли и в пылу битвы многое делали. Верные соратники. Преданные, мощные, но туповатые — возможно я был несправедлив и слишком строг к простому зверью. Со своими задачами они отлично справлялись; дхалы любили их. Я, — помнил хорошо — игрался постольку поскольку, лишь когда судьба сводила с усиленными отрядами: слишком много движения, активности и шума от них.

Погладил брюхо оролуга, неприятное наощупь от сети шрамов; затем расчесал шерсть на боку. Везде сплошные мышцы.

— Зверюга, — прошептал ему в мокрый, черный нос. — Убийца.

Оролуг завыл и оскалился.

С моей точки зрения — выглядел он до безумия довольным.

Солдат выругался, подняв обзорный щиток. Было у него молодое лицо, острое, с хитринкой, а на переносице торчали модульные бусы.

Без маски. На носу — модули встроенных фильтров?

Возможно.

По крайней мере, логично.

Боец носил синюю форму. Простенькая кираса тяжелела от сложной ременной системы с дополнительными карманами и подсумками. Не был он безоружным: на боку висела закрытая кобура.

Его правую кисть украшала сложносоставная татуировка: две горизонтальные ленты возле костяшек и рисунок кинжала без рукояти.

Понять, что знаки обозначали — сложно. Звание, выслуга лет, должность, статус, какие-то боевые достижения, личное украшательство — предположений много и все пустые.

Солдат недовольно произнес:

— Каждый раз с дхалами зверюга становится совершенно бесполезной. В третий раз — это уже не смешно.

Я в удивлении поднял бровь:

— А что ты хотел, чтобы он со мной сделал? Порвал?

— Изобразил немного агрессии, создал давление, — он пожал плечами, проскрежетав латами. — Вам дхалам не хватает дисциплины.

— Он видит во мне хозяина, — затем немного помолчал и добавил. — А в тебе похоже видит собрата по разуму.

— Началось, — солдат закатил глаза. — Дхал, не дразни амтанов.

Вот в ход и народные присказки пошли.

Плевать.

Оскорбление он уже проглотил.

Сопляк.

Дискутировать насчет дисциплины с молодым был не готов.

Пока раздражение успешно гасили моды, но надолго ли их хватит?

Когда окажусь переполнен, то взорвусь и мой путь будет закончен. Я не был склонен переоценивать возможности. Вокруг так плотно напичкано вооруженными людьми, что взгляд бросить некуда. Носясь как безумный зверь, как бы быстр не был, случайным образом насобираю в себя пуль на целое отделение.

Первое что увидел во дворе “лифтового квадрата” — это небольшая пристройка-опухоль, вырастающая из боковины башни.

Дальше площадка из деревянного эрзаца и лифтовые коробы как мелкие, так и здоровенные — грузовые. Над каждым возвышался горб основания: виднелись блоки, гири, барабаны лебедок, какие-то шестеренки — все это буквально не останавливало свое движение и стрекот. Возле — обилие бочек и ящиков.

Молодой дежурный двинулся к башенной пристройке. Мы последовали за ним.

Оролуг еще немного бегал вокруг, а затем скрылся, увлекшись преследованием какой-то крылатой мушки.

Откуда только взялась? Казалось бы — зима. Хотя уже совсем потеплело.