— Как запасной вариант, да. И я не хотел. Я бы убил, — пожал плечами. — Ammet это было неизбежно.

Все, в принципе, понятно.

Говорить больше не о чём.

Выхватил из-за спины револьверы и, целясь в бронированную охрану, открыл огонь.

Курсун щелкал задорно, но мне пришлось расстрелять весь барабан, чтобы убить двоих. Мелкие пули не могли пробить ламеллярные доспехи.

Один из бойцов был достаточно быстрым и прежде чем он умер, успел выстрелить в ответ — правда никуда не попал.

Опцион оказался надежнее. Выстрелил дважды — сделал два трупа. Одному голову продырявил, второму куда-то в грудину зарядил.

Перевёл револьвер на тройку у левого дивана, а там уже Буря Батара и Опцион Востра разобрались.

Оставшиеся четыре заряда отстрелял в ближайшего Цэра-телохранителя. Ожидаемо, пули отскочили от чешуи на голове, не причинив вреда. Выкинул опустевшие стрелковые единицы.

Распорядитель продолжал сидеть и улыбаться, сложив руки перед собой.

Тут и цэры подключились. Должно быть реакция у них чуть медленнее, чем у обычных бойцов.

Один телохранитель прицелился из базарганов. Второй двинулся на нас с топором. Кряж швырнул что-то, что держал весь диалог в руке, в сторону двинувшегося. Смог рассмотреть — сушенный палец, который мы нашли в Первом Выходе. У грудины здоровяка заготовка лопнула. А дальше — светопреставление.

Образовалась крутящаяся синяя сфера, невыносимо-яркая, волевое давление от которой я чувствовал и с расстояния пятнадцати шагов.

Из сферы выстрелили сапфировые иглы. Они пробили телохранителя насквозь. Мгновение и иглы, вибрировавшие от силы, надавили в разные стороны. Здоровенное тело серокожего разорвало на три громадных куска: хлынула кровь, груда кишков рухнула на пол с хлюпаньем. Иглы рассыпались на тысячи голубых сфер. Они бились о мраморный пол и игриво звенели.

Когда Кряж сказал, что он припрятал козырь — я не такое представлял.

Распорядитель улыбаться перестал.

Понимал его. Тут не рожи корчить уместнее, а обделаться. Эта штуковина бахнула в шести шагах от его тела.

Второй близнец злобно взревел, принимаясь отстреливать базарганы в Кряжа; тот просто выставил щиты. Они отлично защищали от мелкокалиберного боеприпаса фуркатских многострелов, хоть и приходилось после каждого выстрела делать шаг назад.

Востр двинулся в бок и с новой позиции расстрелял остатки барабана в руку телохранителя, срезав корни модуля.

Я перебежал чуть правее и постреливал с Виверны во всякие места. Забронирован он был от пяток до лысины.

Отстрелявшись, великан выкинул базарганы и взялся за топор; рванул вперед. Батар разрядил Бурю в туловище приближающегося серокожего — даже кольчугу пробить не смог.

Кряж отпустил щиты и начал закидывать врага конструктами: огненные плети, дуги, стрелы. Ничего что могло бы остановить разогнанное тело.

Цэр добежал до Батара и врезал по нему топором. Тот отлетел на несколько метров и там рухнул. Кирасу телохранителю пробить не удалось, но рёбра он наверняка повредил; да и сознание промысловик потерял.

Цэр на мгновение замер и у Кряжа получилась невероятно отработать по цели. Он создал возле рта близнеца конструкт, истратив сразу все хтоны из пазов кирасы разом.

Конструкт появился, расширился и с хлопком создал длинный клинок, который извернувшись во рту близнеца, закрутился винтом. Нижняя часть головы лопнула после взрыва. Челюсть отпала, язык вывалилась, кровь ударила тугой струёй. Телохранитель выронил топор и схватился за зубы верхней челюсти.

Глаза цэра — сплошные кровавые пятна. Все сосуды какие могли полопалось.

— Atola, — ругнулся Кряж.

Оракул покачнулся от отката и тут уже не успел среагировать. Великан и без челюсти продолжил атаку, разбрызгивая всюду кровь.

В кирасу Кряжа прилетел удар кулака, промявший ее в боковине. А затем — еще и с пятки в голень; да так сильно, что оракул отлетел шагов на десять. Ступня его так и осталась на месте.

Моды сожрали ощущение странного.

В этот момент я находился уже у спины цэра. Поднял Центурион. Заряды револьвера были усилены — как раз подарок для близнеца. Первая и вторая пуля, ударяясь о кольчугу, просто лопнули и разлетелись на волевые частицы. Наверняка переизбыток силы.

Третья пробила спину насквозь.

Четвертая ушла вглубь плеча и видел — разорвалась там.

Пятая с остервенением вгрызлась в затылок. Цэр завалился, рухнул.

Шестую я отправил туда, где должно, по идее, находиться его сердце.

Все-таки успокоился.

— Наконец-то мясо, — с довольством промурлыкала Желчь. — Самый большой скальник на деревне повержен нашей рукой.

— Не рукой, а пулей, — поправил я.

— Один шут забрали на свой счёт.