— Промышленники — их никто не трогает.

— Неприкосновенные. Помню.

— От этого они думают всякое, и рассчитываю, друг Танцор, на определенный шаблон поведения, мол все будут перед ними на задних лапках как оролуги прыгать. Но оно, само собой, работает только когда закон есть.

Хмыкнул.

— Должно быть он удивился.

— Не хочешь узнать, что он так усердно пытался донести?

— Нет.

— А…

— А тебе пулю в голову не пустить?

— Нет…

— Вот и насчёт рассказа — нет. И даже Батар не посмеет обвинить меня в жестокости, — с раздражением глянул на здоровяка. — Я вашего жирника предупредил. Время выждал. Он подумал, что бессмертный. Бывает. Ошибся.

— Я удивлён твоему терпению, — сказал Батар.

— А я бы вообще сразу пристрелил, — между делом бросил Кряж. — Как подошёл. Пока возможность есть.

Востр рассмеялся.

За следующие три минуты Кряж четыре раза поднимал шипомёт и стрелял в проросшие на стенах концентрат-семечки. Они уже, к тому времени, половину стены захватывали чумной ржавчиной. Плоды взрывались и оседали рыжей пыльцой. Потом мы спокойно двигались дальше.

Прошли между двумя постройками и вышли в спину фигуры Палача. Спрессованные заряды кислоты били в людей, пробегающих мимо. Кислота прожигала плоть.

Крики раненных звенели в ушах.

На лифтовой площадке два десятка стандарт-кукол, с дубинами и короткими мечами, добивали поверженных пехотинцев.

Кряж показал знак остановиться: прошёл чуть вперед, прицелился, выругался и зажал спусковой крючок. Громыхать перестало только через восемь секунд. Прелифтовая зона пылала жёлтым и алым.

— Первый барабан все, — безразлично сказал Кряж.

Отходя он щелкнул, знакомо «прохрустев» при смене. Пустой забросил в сумку.

Глаза Клио, смотревшие на оружие оракула, горели смесью восторга и безумия.

Ладно, может и нормальный детеныш. Просто зацикленный.

— Экономнее, Кряж.

— Принял.

— Может стоило их просто из револьверов пострелять? — спросил Востр.

— Так быстрее, — объяснил оракул. — Безопаснее.

— Он прав, Востр, — поддержал Кряжа Батар. — Любой Палач опасен.

Двинулись к лифтовой корзине.

Судя по тому, что я увидел, Кряж мог контролировать степень мощности зарядов. Опять какие-то фокусы.

Прожарило тела сильнее чем обычно. Мысленный скол, наполовину исполненная кремация.

Под ногами жженые куклы, пехотинцы и пепел. Чёрные фигурки-трупики, частями погоревшие до костей.

Каждый шаг сопровождал омерзительный хруст.

Морщился.

Уткнул лицо в локтевой сгиб, чтоб не надышаться лишнего.

***

Дверь открыла Бо.

Постучал я в ритме, о котором мы договорились изначально, но она все равно держала взведенный Молотобой у груди, направленным на нас.

Уже наготове.

Кираса, подсумки по бокам.

— Быстрее, — мы ввалились внутрь.

Грузовой бот и забитые провизией сумки стояли недалеко, у стены.

— Ра-аспорядителя ко-ончили? — спросила Бо.

— Да.

— А замыленные чего такие?

— Чего грохочет так, война началась? — поинтересовался Йорг.

— Хорош трепаться, быстрее пейте сому, — ответил им всем Востр.

Йорг не переспрашивал. Сначала разобрался с ампулой, сорвал с воротника — только потом уточнил:

— Идол?

— Да.

— Единично или…?

— Или, — прокомментировал Кряж.

Бо спросила, указывая пальцем на тело:

— А что-о за чу-удил прита-ащили?

— Советница и ее сын, — объяснил Востр.

Йоргос удивился:

— У нее что есть сын?

— Да, вонючий хагас, сам спроси. Я в лекарской, на родах её не сидел. Вот он стоит, живёхонький и говорящий, так по крайней мере, представился.

— Ятим, — крикнул. — Аптечку тащи.

Затем посмотрел на бойцов:

— Соберитесь, мы опаздываем.

— Опоздаем куда?

— К спасению.

Ятим принёс аптечку. Клио понял, что от него хотят и протянул сожженную ладонь вперед.

— Может ихором ему обработать? — спросил добросердечный Батар.

— Нет. Он еще не отработал, добро переводить не стоит. Пацан и так должен, обычной мази хватит, — ответил ему. — Разбудите бабу.

Ятим достал что-то из аптечки и сунул Советнице под нос. Она закашлялась и открыла глаза: