Мы сделаем небольшой круг и возьмем на север другим путем. Если выйдет, если вы переживете встречу, найдите нас в Изоте, в заведении Оседлый фуркат, награда будет щедрой, — она кивнула. — Прошу относительные предки.

И забралась в седло, остальные поступили также.

— Я не спросила имен и не назвала свое. Останьтесь для нас безличными.

— Как звали младшего?

— Зачем тебе?

— Уважение, — ответил. — Память.

Она задумалась, но после небольшой паузы заговорила.

— Джехан. Видел он шестнадцать зим, но уже проехал насквозь три степи. Был хорош в танце хутуг и стрельбе из мушкета, — задумалась, а затем добавила. — Вы там погибните, если повезет сольетесь с небом, малые узоры. Нет, тогда станете пищей для многоголового чудовища. Я скорблю.

— В чем суть дхалов как не погибнуть в бою, узловая возлюбленная Небес?

Угрюмый хихикнул, но быстро отвернул лицо, чтобы заглушить звук.

Что со мной?

Даже лица не видел, но крепкая, да, и глазастая.

В моем вкусе, это я еще помнил.

Что за дурь в шаблоне. Мыслительные маршруты спутаны в хаотичные канаты. Совершенно четко могу сказать, большего бардака в голове и не было. Столь много токсинов алогичности я в себя никогда не принимал. Нутро аж скрипело. Чуждые шаблону эмоции накрыли субличности липкой пленкой; сквозь фон, они выпрыгивали на передний план, нагло и мощно, будто жирные рыбины из реки. Моды не находили их опасными. Были это: неловкость, отторжение, неприятие, фаталистическая игривость, интерес, раздутый до сумасшествия. В общем сплошь третьесортный мусор, мешающий функционированию.

Виновата ли ядовитая Пустошь вокруг? Может и так. Однако панцирь еще должен держать защиту.

Виновата ли собственная пустота, что ежесекундно заполняется всяким сором?

Да или нет? Все-таки этот сор восприятия; вряд ли он настолько опасен.

Виновата ли слабость и ментальные шрамы, взбухшие на разуме?

Похоже оно.

А еще может повлияло все и сразу.

В водовороте новоявленной, незнакомой мне культуры, не сказал ли я лишнего? Не пообещал ли чего? Не оскорбил ли ее или божественность их небес, культовость — которая очевидна и мне, демонстративно мазнув по ней своей волей?

Все эти сложности и анализы пустоты — недостатка информационной основы — больше подходили для лысых громоздких черепов чатуров. Мне со своими рефлексами и жилами плавать в этом тяжело. Может лучше и не пытаться, упростить спутанные мыслеходы.

Но к удивлению, она тепло рассмеялась и покачала головой:

— Твои слова пришлись мне по душе, Воитель, — Женщина дернула поводья, сказала строго. — Выживите.

И они уехали.

А мы двинулись на север.

— Это все здорово, братец, — пробурчал Звездочёт. — Но маскорожие могли бы и пистолет какой-нибудь выделить.

— Ну ты ж не попросил. Все ржал больше. Может быть и дали бы. Вроде неплохие ребята. Показалось, по крайней мере, так.

— Еще уважаемому дхалу, как они там брякнули, относительному предку, выпрашивать оружие не хватало. Как-то это жалко. А ребята твои… да у них язык у всех в жопе, одна баба только и говорила. Да и Скукоженый мяукал там что-то. Как ты вообще определил, что они, как ты выразился — неплохие?

— Могли застрелить.

— За что?

— Как будто для убийства нужен повод.

— Вообще-то обычно нужен, — возразил Звездочет.

— Ну допустим. Ограбить тогда.

— А что с нас взять?

— Например, панцири, — сказал и понял, что сморозил глупость.

— Ты как совсем темный, братец, солнышком припекло? Умный сплав потеряет свойства со смертью хозяина. Станет не крепче скорлупы.

— Точно. Я же помнил это…

— Мы выглядим как бродяги. Да мы они и есть, братец. По их мнению — навязываясь Идолу — мы еще и смертники. Взять с нас нечего. Нас можно только пожалеть. Легкая жалость — для этого хорошим быть необязательно. Сам знаешь.

— Знаю.

— Ты видел их оружие?

— Видел.

— Посмотреть бы поближе. Сдается там и приличное что-то есть, достойное и нас.

Я кивнул, а затем рассмеялся:

— Сейчас мы достойны разве что дубин, — покачал головой и добавил: — Меня беспокоит что они с этим Алтарем не стали связываться, хотя у них такое количество стрелковых единиц.

— Решили не рисковать, — ответил Звездочёт. — Малого не вернуть, а потерять кого-то еще можно с легкостью. Здесь же угроза не банальной стычки. Искаженная воля, давление иных сил. Только чумазый хади знает, как мозг среагирует на всю эту гнилую свистопляску. Может и сразу сломаться, разбиться, будто стеклянный стакан о каменную столешницу.