Учитывая, как нас отделали — все паршиво. Мы просто не сможем восстановиться. Мой хтон еще потянет время, а вот к боеспособности Звездочета уже сейчас возникали вопросы. Несмотря на бойкую горделивую речь и проскакивающую иронию, он был полон слабости, фатализма и отчётливо виднелась сбивчивость поведенческих паттернов в обыденных движениях. К тому же выглядел Старший крайне болезненно. Хоть кровь с лица и оттер снегом, но нос опух, тощее лицо пошло черно-синими пятнами. Со сломанной кистью он так ничего делать не стал, на попытки помочь ему отмахивался. И тяжелое дыхание из-за искорёженного панциря никуда не делось.

Поздним вечером грелись у костра. Я пытался думать о нашем положении и как все это решать, выходило плохо.

Сигул не появилась. Значит сияла вчера, пока спал.

Ну и хорошо. Лучше бы ей нас такими не видеть.

— Что дальше, Старший?

— Чувствую еще одно тело Идола, вновь на севере, — с горечью сказал он.

— О, Всетворец.

— Да. Удача бы не помешала.

— Удача — это единственное что может нас спасти.

— Твоя правда, братец. Но что с того?

Я задумался, а затем позволил себе улыбнуться.

А, действительно, что с того?

***

Еще десять километров пути, и мы вышли к старой мощенной дороге, между каменными булыжниками которой проросли сиреневые и ржавые сорняки. Первое желание съесть их подавлено конкретной мыслью — они ядовиты.

Двигаться стало проще. Так мы шли по дороге четыре дня. Теплело, снегопадов не было.

После стычки хтон в панцире начал опасно мигать оранжевым, жужжание усилилось. Звездочет пояснил, что заряда осталось совсем мало. Запасных хтонов нет — проблема. Я спросил какие сложности могут возникнуть, он ответил:

“Ты и сам знаешь. Панцирь перестанет работать. Сейчас он решает проблему с холодом и токсинами, братец. Сейчас он твой лучший друг, а после не будет. Я уже привык, а как ты к такому привыкать будешь — тот еще вопрос”.

Встреча с кентавром серьезно подкосила настрой, однако успешные поиски еды за эти дни добавили и оптимистических ноток в общий расклад. Не сказать, что мы много чего разнообразного нашли, но и те питательные крохи — радовали безмерно, как бы сообщая: “еще не все потеряно дхалы; барахтайтесь, цепляйтесь за жизнь”.

Водяные колонки все так же отмеряли наш маршрут пятикилометровыми отрезками.

Нам повезло дважды: в конце первого дня и утром второго — вокруг железных конструктов вились плотные и колючие канат– корни алого цвета. Эти казались съедобными, нужно было только срезать колючки. Сок корней давал горький привкус; часть умяли сырыми, другие, пытаясь выпарить горечь, подкоптили на огне. Вышло неплохо, особенно после того как Звездочет, ругаясь, обильно засыпал их специями. После пира мы вновь позволяли себе шутки и редкие улыбки.

На третий день наткнулись на скрюченное деревцо, практически лысое. Собрали с него редкую и волосистую бурую кору, срезали немного сочного подкорья, хорошенько забили карманы. Рассудили, что идеально из нее сготовить похлебку или кашу, но котелка у нас все еще не было. Мечты остались мечтами. Питались по дороге, на ходу, до боли в челюстях от часов нескончаемого жевания. В общем жить можно было.

Никаких зверей не видели. Падаль никто не оставлял. Если местные хищники и ловили что-то, то обгладывали и кости, оставляя только костяные щепки. Периодически видели и такое, однако самих следов не находили. Впрочем это ни о чем не говорило: следопыты из нас паршивые.

Редкие птицы пролетали к северу, чтобы свернуть и отправиться на запад или же вернутся обратно туда, откуда прилетели. Они высоко-высоко — наглые темные черточки.

Оглядывали степь из любопытства? Вряд ли им здесь нашлось бы чем поживиться.

Звездочёта уже шатало от нашего пути, а я пока еще болевые приступы был способен игнорировать.

— Так каков план, Старший? Мы добираемся до Идола, убиваем его и съедаем труп, чтобы не подохнуть?

Звездочёт качал головой, улыбаясь:

— Не шути так.

Похоже хорошего плана у него не имелось. Убить тело Идола и умереть — план прямо скажем отвратный, в некоторых моментах недоработанный.

Я начал допускать вариант, что он уже не соображал.

— Твои предложения? — спросил Звездочет.

— Ищем цивилизацию.

— Хочешь я тебя обрадую, Танцор?

— Радуй.

— Цивилизация, какая здесь есть, она дальше на север. Севернее точки Идола.

— Откуда знаешь?