– А ты стал софос-енетикос, – улыбку Гая словно мёдом нарисовали, – какой же ты великий молодец, сапиенс вир, могу устроить тебе овации в одном лице!

Авгур постоял молча, словно задумался, а потом издал какой-то нечеловеческий щёлкающий звук, – карлики бросились к Гаю со стремянками и мерными лентами, окружили его, стали измерять, что-то выкрикивать на непонятном языке, – если это вообще язык, – а Довесок взялся за большую книгу и обмакнул стальной стилус в чернила. По завершении он поднял книгу над головой, представив её хозяину.

– Хм, какая редкость. Тебе известно, что ты совершенно симметричен, образец номер три?

– Теперь – да.

– Удивительно, кхм, ни миллиметра разницы между половинами.

– Я гармоничная личность!

– Ага, разденься и ляг вот на этот стол, гармоничная личность.

– Он холодный!

– Вот и согрей. Кстати, температура?

Один из карликов приложил ладошку к бедру Гая и что-то громко выкрикнул.

– Идеально. А сейчас мы получим самое авторитетное мнение по твоему анализу крови.

Аврелий, переваливаясь, подошёл к тому цилиндру, который тащил на своей спине вчера. Он откинул полусферическую крышку и деликатно постучал жуткими ногтями по металлу:

– Ирука, пора выходить, прелесть моя, ты достаточно отдохнула. Ну же, малышка. Она стесняется мальчиков… кхум-м-кх-хра… такой возраст.

Гай услышал донёсшееся из цилиндра цоканье, какое-то шебаршение, скосил глаза и увидел поднявшееся над краем тело поистине гигантской сколопендры, то есть совершенно огромной хитиновой твари с бесчисленными членистыми конечностями и, внезапно, приятным личиком. В её переднем сегменте, из хитина под длинными сяжками выглянуло лицо юной девушки… ни то девочки лет двенадцати, – не разобрать, – чернобровой, кареглазой, с румянцем на щеках. Косясь на Гая также, как он косится на неё, сколопендра переползла на широченные плечи биопровидца, обвила его огромным таким удавом, прильнула щекой к капюшону.

– Забавный он, правда же, Ирука? Посмотри какой аномальный разброс пигмента, и линия ровно посередине, кхе-кхе. Ну, что там с его анализом крови, всё разобрала?

Химера… хотя, химера ли это? Хомункулус, может быть… но бывают ли они настолько переделанными? Что за чушь, разумеется, они могут быть совершенно любыми, если у биоконструктора хватает фантазии и умения.

Это существо повернуло лицо к Аврелию и что-то совсем тихо зашептало туда, где, вероятно, находится ухо. Он начал смеяться так, будто его одновременно щекочут и душат, а потом кивнул:

– Моя дочь полностью разобрала твой состав крови и… акх-ха… находит уровень сахара и холестерина запредельно высоким. Слышал, что вчера ты начал подготовку к уничтожению всех съестных припасов на острове и неплохо продвинулся…

Гай удивился:

– Ты что, шутить пытаешься, сапиенс вир?

– Кхм! Я… нет…

– А зря, чувство юмора у тебя отменное! – расхохотался мальчик.

– Хм-кхм, что ж, в остальном кровь прекрасна, как и у других образцов. А ещё моя дочь считает, что ты милый.

Химера зашипела и явственно сдавила тело Аврелия многочисленными кольцами, отчего он закряхтел.

– Ты тоже очень мила, Ирука, – сказал Гай. – А она действительно твоя дочь? Твоя кровная дочь?

– Истинно так, образец номер три. Ирука создана с использованием моего генетического материала. Разве же она не прекрасна?

Гай поглядел на сколопендру ещё раз, та взмахнула длинными ресницами и отвела глаза.

– Она-то прекрасна, но ты – настоящий урод, причём, наверное, не только снаружи.

– Ха! Очень ценное мнение, образец номер три, но мы отклонились от темы исследования. Посмотрим, как ты устроен внутри… экхем… кхемх-х… Варфоломей, сундук с воксилентиями мне сюда!

Один из великанов поднялся с корточек и побрёл в соседнюю камеру, пригибаясь. Гай глухо засмеялся.

– Что на этот раз тебя так порадовало?

– Это не совпадение, а закономерность!

– Что?

– Ты назвал их именами христианских апостолов: Левий Матфей и Варфоломей!

Кожаный клюв медленно повернулся к Гаю.

– Хм, допустим. Но откуда отроку вроде тебя известны имена основателей иудейской секты, запрещённой по всей территории империи? Это не проходят в гимнасиях и на домашнем обучении не рассказывают, их память…

– Предана анафеме. Не беспокойся, сапиенс вир, никто не обучал меня запретному. Я знаю эти имена из прошлой жизни. Ну, ты будешь меня обследовать или можно уже одеваться?

Биопровидец ответил не сразу, замер на несколько секунд в объятьях своей дочери, которая волнообразно перебирала бесчисленными ногами, создавая подобие волнистой бахромы.