В поднятой руке Иоанниса звякнули тонкие орихалкумовые цепи.

– Знаешь, что это?

– Funiculus umbilicalis, или попросту пуповина.

– Следовательно, тебе известно, зачем она нужна.

– Чтобы соединять божественного нобиля и его рипидиума для единения душ. – Теорию Гай знает прекрасно, всё же, чтобы её запоминать, напрягаться особо не нужно.

В этом мире есть непреложное правило: Сатурновы дары всегда доминируют над Спиритусом. Всегда. При гипотетическом столкновении потомки богов поглощают силу спиритов, за счёт чего многократно, хоть и кратковременно, увеличивают собственные способности. Со спиритами при этом может случиться всё, что угодно, но, как правило, ничего хорошего. Однако же есть и обратная сторона: когда человек, наделённый Сатурновым даром и спирит близки друг другу как родственники, лучшие друзья, любовники, в конце концов, когда они думают и чувствуют в унисон, идут по жизни шаг в шаг к одной цели, полностью открытые друг для друга, безупречно верные друг другу, эту связь называют «unitas animarum», – единением душ. Через неё спирит-рипидиум, то есть, опахальщик, может добровольно и безопасно передавать свой Спиритус божественному партнёру, раздувая его силу, увеличивая её в разы. Практика известная, многие великие потомки богов добились высот благодаря рипидиумам, питавшим их.

В условиях боя, однако, не так просто бегать туда-сюда, держась за ручки, чтобы поток Спиритуса не прерывался. Поэтому кузнецы генуса Игниев придумали и первыми выковали funiculus umbilicalis, пуповину из чистого орихалкума, тонкую, но очень прочную, соединяющую обе части тандема. Она давала определённую тактическую свободу, насколько вообще может давать свободу цепь.

– Ты когда-нибудь пользовался пуповиной?

– Только в материнской утробе.

Шлем Возвышенного укоризненно качнулся.

– Это просто, когда на другой стороне находится тот, кому ты доверяешь, и кто доверяет тебе. – Иоаннис дал Гаю браслет, к которому крепится цепь. – Но очень трудно, если на другой стороне бездушный меканизм.

Второй конец пуповины оказался прицеплен к небольшому кольцу в корпусе яблока Геспетуса. Гай изучил браслет, его явно выковали для ношения кем-то взрослым и крупным, даже если защёлкнуть на бедре, место останется, но этого делать и ненужно. Главное – непрерывная связь по-особому выкованных звеньев цепи и контакт тела спирита с металлом. Гай пробудил Спиритус в режиме Прерывистого дыхания, в ту же секунду яблоко Геспетуса громко зазвенело.

– Захватывающе, не так ли? – ухмыльнулся мальчик в сторону великана. – Я уверен, в Академии Прометея именно так и выбирали вас, будущих Возвышенных. «На, мальчик, подержи шарик».

– В Академии Прометея обучаются только те Возвышенные, которым предстоит служить в Страже Сената, испытуемый. Свои легионы экзальтов каждый генус растит и воспитывает самостоятельно, отдельно. Но ты недалёк от истины.

Иоаннис отсоединил сферу от пуповины, перенёс её с ближнего круга на следующий, и присоединил отрезок в ещё десять футов.

– Теперь дай больше напряжения.

Яблоко зазвенело мгновенно, после чего расстояние и длина пуповины увеличились ещё на десять футов. Мгновенный звон. Пока Возвышенный добавлял новый сегмент, Гай заметил, что солнце-то уже высоко. Оказывается, он провёл в медитации слишком много времени, это плохо.

– Мне надоело, – протянул мальчик.

Великан не обратил внимание и подсоединил пуповину к сфере. Вечная улыбка, с которой Гай шёл по жизни, померкла, он стиснул браслет и пустил Прерывистое дыхание, совершенно не контролируя поток. Яблоко Геспетуса заверещало, пуповина стала извиваться, как живая змея, и всё это нарастало почти десять секунд, прежде чем звон не оборвался на пронзительной ноте. Отбросив браслет, Гай поднялся, потянулся, зевнул, почесал левую ягодицу и пошёл искать себе пропитание. От кукины уже давно идёт вкусный дымок…

– Продолжим позже, если, разумеется, у тебя нет ещё одной такой штуки.

Саламандр не стал его задерживать, он смотал драгоценную орихалкумовую цепь и поднял яблоко Геспетуса, после чего направился к огромному красно-чёрному шатру. Стоящие на посту экзальты его не задержали, так что Иоаннис ступил на драгоценный палас и через пять шагов опустился на одно колено перед своим легатом.

Обстановка внутри шатра была царственно-роскошная, соответствующая статусу хозяина, вся конструкция держалась на лакированных столбах, покрытых резным орнаментом, с потолка свисал расшитый золотом сигнум, в нескольких жаровнях, оформленных в виде сидящих грифонов, гудело пламя, а сам Лакон играл в латрункули со своим двоюродным братом. Он двигал фигурки слоновой кости по клеткам из перламутра и балтийского янтаря, тогда как Агрикола командовал эбеновым воинством. Свита наблюдала.

– Уже закончил, Иоаннис?

– Частично, мой легат. Испытуемый сломал оборудование чрезмерным напором.

Лакон украдкой взглянул на сферу в руке Саламандра.

– Такое случается?

– Иногда сильный спирит может вывести из строя обычное яблоко Геспетуса, мой легат, но насколько мне известно, с усиленным образцом это случилось впервые.

– Похоже, у тебя очень даровитые детища, Гней.

– Благодарю, нобилиссим, их мать обеспечила им лучшие гены.

– Это констатация, а не похвала. Иоаннис, каков его потенциал?

– Прошу простить, мой легат, я не настолько искушён во всех тонкостях оценки юных спиритов. Но думаю, потенциально, годам к шестидесяти он может достичь альфа-ранга (A), если кровяной удар не отнимет его жизнь.

– Альфа-ранг. Большая редкость во все времена. Генусу нужны такие спириты, – заключил Лакон.

– Боюсь, что Гай не будет очень полезен.

Следующие четыре ходя они молчали, в это время белые брали верх.

– Почему? – продолжил Лакон.

– За все годы мой отец не смог добиться от него проявления хоть каких-нибудь амбиций. Его можно тренировать из-под витиса, но служить из-под витиса он не станет даже собственному генусу. У вас просто нет ничего, чего он хотел бы от этой жизни.