– Хрю, – ответил Гай.

– А знаешь ли ты, что наш отец – не первый сын Пирокластикуса? Знаешь ли ты, что ещё в молодости он был женат и имел полноценного наследника?

Разумеется, Гай услышал об этом впервые. Он не имел привычки болтать с дедом по душам и выспрашивать о давнем прошлом. Обычно редкое общение с внуками у Пирокластикуса ограничивалось появлением, громкими возмущениями по поводу того, что дети недостаточно усердны, и назначением нового курса тренировок на месяц. Причём Гая старик терпеть не мог, ненавидел до зубовного скрежета его лень и делал всё, чтобы тренировки были не просто тяжёлыми, но мучительными.

– Что нам за дело до этого мёртвого человека? Он же мёртв, да? Иначе отправился бы в ссылку вместе с дедом. Впрочем, не отвечай…

– Он убил его.

– Мне неинтересно.

– Старик убил своего первенца, – повторил Тит, – собственными руками.

Гай нахмурился.

– Бедный дядя, я не знал его, но… да плевать, честно говоря. Мне и до живых родственников дела нет, кто не из нашей фамилии, а уж до мёртвых и подавно. Ты, как это говорили у меня в прошлой жизни, «загоняешься по чепухе».

Они проблуждали в лабиринте ещё некоторое время, прежде чем Тит выбрал место и Гай начал вдевать металлические прутья в породу. Именно вдевать, потому что гранит очень твёрд, а металлы бывают хрупки, и ему пришлось аккуратно использовать силу дефенсора. Когда установка закончилась, он взял железный прут, оторвал от него два коротких куска и загнул каждому конец петлёй, потом разорвал кожу, в которую были завёрнуты прутья, как рисовую бумагу, и обмотал лентами те места, за которые Тит будет держаться. Только теперь Гай отпустил Спиритус и вздохнул с облегчением, – всё нарастающий в голове рокот наконец пропал, а ужасное ощущение зудящих потрохов стало утихать.

– Становится хуже, – признал он вслух, – после испытания кровью мне не по себе.

– Сосредоточься.

– Вибрация разрушает меканизмы быстрее коррозии.

Эта истина известна всем внукам Пирокластикуса, дед часто повторял её, обучая основам конструирования. Все детали, которые могут разболтаться, непременно разболтаются, если макина вибрирует, а потом всё развалится на части.

– Я вибрирую, – сказал Гай, – этот зуд, эта внутренняя чесотка всё время была вибрацией, и когда использую Спиритус, она усиливается…

– Сможешь меня защитить?

Гай тяжело вздохнул.

– Когда-нибудь ты станешь главным стратегом нашего генуса, penis equis. Утилитарный подход к человеческой жизни очень тебе в этом поможет.

– Не прибедняйся. Ты сможешь меня защитить или нет?

Гай вздохнул ещё тяжелее.

– Vae… Melius est asinus nasci quam frater minor. Смогу. Просто скажи, как пройти ещё ближе к поверхности, там встречу авгуров, если посмеют сунуться.

##1 Бля… Лучше родиться ослом, чем младшим братом. (лат.)

Тит легко вспомнил все повороты, которые ведут к входу в дедов лабиринт. Он отдал и лампу, а сам остался в темноте, среди вбитых в пол металлических штырей. Вскоре за спиной послышался громкий лязг и Гай прибавил ход. Неприятное чувство отступило, но затаилось, оно вроде бы не причиняет боли, но и радости никакой, словно по внутренностям носятся бесчисленные мурашки, и их общий топот заставляет всего тебя зудеть и дрожать.

Когда впереди забрезжил дневной свет, Гай погасил лампу и добрался до самого порога, охраняемого парой жаровен. Когда хозяин каменоломни покинул её, пламя продолжило гореть, хотя, скорее всего, Пирокластикус не может прозревать сквозь огонь на таком большом расстоянии. Это довольно редкая и тонкая текника, на освоение которой уходят многие годы, до изгнания старик не умел ею пользоваться, а после ему просто пришлось научиться.

Гай встал позади двух огней, под открытое небо выходить не стал, здесь обороняться будет гораздо легче, чем где-либо ещё в запутанных каменных кишках. С этой точки хорошо просматривается ставка биопровидца: под обширным навесом разложена система аквариумов, соединённых церебральными шнурами, Аврелий из Скопелоса и несколько его помощников что-то колдуют с химерами, как тогда, в «Гостеприимном крове Андреусов». Гай протянул руку и отцепил от стены рядом с собой одну из искусственных цикад, которых создатель называл, кажется… воксилентиями. Да, «голос» и «тишина», «говорящие тишиной». Вероятно, они используют какой-то совершенно неслышный человеческому уху ультразвук, формируют сеть из перекликающегося эха, а Аврелий получает это эхо и моделирует трёхмерную карту через слизня-спектакуля. Должно быть, создание таких сложных химер стоило миллионов золотых монет, а в серию их пустить выйдет и того дороже – слишком прихотливая органика и слишком ограниченное применение.

Сейчас Тит колотит по железкам, распространяя звук и вибрацию сквозь породу, создавая помехи для жучков. Авгуры уже заметили, Аврелий водит кожаным клювом из стороны в сторону, руки вылезли из-под красного балахона, так и мелькают по стеклу аквариума, к которому прилип контролёр. И всё бы замечательно, однако, под навесом кроме слуг Сатурна есть ещё кое-кто: огромного роста нобиль с золотым лаурусом в красных волосах и тёмной, словно покрытой копотью, кожей. Харисим Игний, один из Лаконовых адъюторов, наблюдает работу, заложив руки за спину. На нём обычная мускулата с полным покрытием, идеально подогнанная по фигуре; ничего особенного, ни силовой установки, ни шаговых приводов, ни даже богатых украшений, но всё же, хорошая защита от большинства видов оружия.