Один из авгуров Крови, облеплявших стены каменоломни воксилентиями, заметил наконец Гая. Он издал высокий стрекочущий звук, – все остальные, включая биопровидца, повернули головы в его сторону и почти сразу же в сторону мальчика. Нобиль, явно не понявший сигнала, проследил за их клювами и сорвался с места. Молнией он преодолел расстояние от навеса, до трещины и встал меж двух огней, нависнув над Гаем. Молодое красивое лицо не посулило ничего доброго, мальчик ощутил опасность, аж волосы на голове приподнялись, кожа пошла пупырышками, а в темноте за глазами заворочался Скрытый. Тем не менее, он не перестал улыбаться.

– А кем мы друг другу доводимся, кстати?..

Но завязать беседу по-родственному не вышло.

– Как ты здесь оказался?

– Ногами пришёл.

Пылающие глаза обратили взгляд во тьму.

– Кто с тобой?

– Мой брат. Нравится музыка?

Нобиль сделал шаг, обходя Гая, а тот, пробудив Спиритус, ухватил родственника за запястье. Харисим Игний попытался вырвать руку, но оказался в западне.

– Ты же понимаешь, что я сейчас могу испепелить тебя?

Скрытый заворочался ещё сильнее, – угроза настоящая, смертельная.

– Да, я не настолько тупой. Но что на это скажет Аврелий? Что ты скажешь, Аврелий?

Биопровидец, подобравшийся к ним вместе со свитой, хрипло прокашлялся:

– Этого не произойдёт.

– Уродец мешает.

– Отпусти великолепного Харисима, кх-хам… образец номер три.

– Нет.

– У нас мало времени, Аврелий.

– Образец…

Гай громко вздохнул, закатывая глаза:

– Да будь моя воля, я вам приплатил бы, чтобы вы забрали апекс, и даже молот из адамантиума, который стоит как вся Сицилия, не пожалел бы! Но у моей фамилии другие интересы, поэтому Тит будет ставить вам помехи, а я буду защищать Тита. Хороший план, да? Был бы ещё лучше, не окажись здесь его… великолепного.

– Я его испепелю.

– Нет, – покачал головой Аврелий, – не испепелишь.

– В шахматах это называется «пат», – поделился знаниями Гай, – я люблю пат, это значит ничью, а ничья – это равновесие, баланс, понимаете?

Но никто не обратил на ребёнка внимания.

– Ты нарушаешь условия договорённости, Аврелий.

– Условия были таковы, что священная кровь не прольётся, о великолепный Харисим. Я не позволю расточать нектар, который мы с таким старанием очищаем уже без малого полторы тысячи лет… кхе-кхех… к тому же, этот образец слишком интересен для исследования.

Адъютор обернулся на биопровидца и процедил через губу:

– Не позволишь богу? Кем ты себя возомнил?

– Пхахм-м-м… Если решишься на непростительное, о великолепный, могу пожелать тебе удачи самому облазать всю систему тоннелей и найти апекс до возвращения Пирокластикуса.

Ноздри Харисима раздулись, он ещё раз попытался освободиться, но Гай превратился в недвижимый капкан. При этом шум и пульс в голове нарастает с каждой секундой, всё тело вибрирует, а Скрытому всё неспокойнее. Двуцветная кожа мальчика уже блестит от пота, хотя обычно утомление наступает гораздо позже.

– И что ты предлагаешь, авгур?

Ответа не последовало, однако, биопровидец тихо застрекотал, несколько его помощников бросились в сторону сухопутного моллюска.

– Рад, что ты внял голосу разума, о великолепный. Кха-кхам. Сейчас мы дадим тебе респиратор, а этот образец подвергнем воздействию одного любопытного секрета, который я синтезировал. Доспехи воли даже с полным покрытием пропускают сквозь себя газы, иначе дефенсоры просто задыхались бы в своей броне, пха… он вдохнёт и заснёт, а потом я вколю ему и второму образцу амнезиаки.

– У вас всё схвачено, как посмотрю, – проговорил Гай, у которого по лицу скатилось несколько крупных капель пота.

Это не укрылось от внимания Аврелия.

– Как себя чувствуешь, образец номер три?

– Ты плохой медикус.

– Ошибаешься, дитя, я вообще не медикус. Авгуры Крови не лечат, а ставят опыты. Симптомы вернулись?

– И усилились.

– Использование Спиритуса влияет на них?

– Сильно.

– Ну, так прекрати.

– Не-а, – покачал головой Гай. – Отец может спросить потом, всё ли я сделал, что было в моих силах, и что я ему тогда скажу: «притомился и отошёл в сторону»?

– Не слишком ли много ответственности для такого маленького уродца? – осведомился Харисим Игний. – Никто не питает надежд на твой счёт, у тебя нет будущего. Хотя, с другой стороны, какова должна быть сила благодарности за то, что тебя не перебросили через порог и не забыли в тот самый день, кода увидели это мерзкое двуцветное лицо на фоне окровавленных простыней. Наверняка твоя мать была в ужасе от того, что произвела на…

В следующую секунду, когда с хрустом сломалось запястье, желваки нобиля проявились под кожей. Мальчик посмотрел на него снизу-вверх без тени улыбки.