Рэндалл поднялся с корточек и бросил перед Томом его медальон в виде пера, который, как он помнил, когда-то принадлежал его невесте.

– Пойдем, Закари. Пусть наш верный друг, – произнес он с издевкой, – отдохнет здесь пару деньков. Потом решу, что с ним делать.

– Ваше Высочество, вы можете казнить меня, я заслужил это, но, молю, спасите Клару, она ни в чем не виновата! Помогите ей выбраться из ада, в котором она живет из-за вражды двух братьев.

По спине Рэндалла прокатился холод. А скольких еще людей затронет холодная война в семье Вейланд? Сколько людей пострадает по его вине? Мысли терзали его, но он виду не подал.

– Страдания Клары станут для тебя самым серьезным наказанием, не так ли? – холодно произнес Рэндалл и покинул комнату.

Закария последовал за ним.

– Вы не станете его казнить? – равнодушно спросил он.

Рэндалл заметил, что кожа адепта заметно побледнела, а под глазами появились темные круги.

– Ты нездоров?

– Я считывал его ауру на протяжении всего допроса, чтобы понять, лжет он или нет. Это отнимает слишком много сил, а мои поддерживающие снадобья давно закончились.

– Ты можешь попросить Холланда, он обеспечит тебя годовым запасом этих снадобий.

Этим разговором Рэндалл старался отвлечься от удушающей тревоги за Аврору, от злости на Артура и на весь мир, что встал между ним и его душой.

– Нет. Холланд и так сильно рискует, сохраняя мой секрет. Поэтому он стал так редко ездить на Восток.

– А разве нет другого способа поддерживать твои… умения? – Рэндалл до сих пор не особенно понимал природу необычной силы адептов, и ни Холланд, ни Закария своей неразговорчивостью не облегчали ему задачу.

Закария помрачнел.

– Способ есть, но я скорее откажусь от сил, чем прибегну к нему.

Рэндалл удивился, но дальше расспрашивать не стал. Заведомо знал, что Закария ничего не скажет.

– Вы не ответили, что прикажете делать с Томасом? – Он будто специально сменил тему.

– Прикажи своим людям перевести его в темницу, пусть посидит пока там. Потом отправлю его в ссылку.

– Не казните?

Рэндалл остановился и повернулся к Закарии.

– Не хочу марать руки кровью человека, которого знаю с детства, – едва слышно произнес он. – Он предал меня, но сделал это от безысходности. Уж я-то знаю, как умело Артур может манипулировать и запугивать. Но Том совершил преступление и должен понести наказание.

– Ссылка – не самая страшная кара за измену, – сухо отозвался Закария.

– Знаю. Но наказание будет заключаться не в этом. Я найду способ спасти Клару, но Томас покинет Великий Материк без нее. Он больше никогда с ней не встретится.

Рэндалл отправился в покои. Как только дверь за ним закрылась, он прошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Погода снова испортилась. Небо затянуло серыми низкими тучами, и поднялся ветер, который завывал в дымоходных трубах и тревожил голые ветки деревьев.

Рэндалл поднес руку поближе к лицу. Мерцание камня в перстне при свете дня было едва заметным. Он коснулся губами холодной гладкой поверхности.

– Душа моя, где же ты? Вернись ко мне… – едва слышно шепнул он.

Его душили слезы, в груди бесновался обезумевший демон, но Рэндалл держался. Из последних сил. Он должен сохранять холодный рассудок.

Только бы с Авророй все было хорошо. Он безмолвно молился Единому, чтобы ей не причинили боли. Этого он ни за что себе не простит. Не выдержит, если хоть один волос упадет с ее головы по его вине.

– Если бы с ней что-то случилось, вы бы обязательно это почувствовали.

Рэндалл встрепенулся.

Закария стоял у двери, в привычной манере прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Одной ногой он упирался в стену.

Благодаря многолетним тренировкам с завязанными глазами у Рэндалла был чуткий слух, но даже он не услышал, как Закария последовал в покои за ним.

– Что ты здесь делаешь? Я же просил разузнать новости, связанные с пропажей Авроры.

– Вы не отдавали приказа.

Рэндалл нахмурился и прошел к письменному столу.

– Теперь отдал. Ступай. Стой, сначала узнай у Алистера, на какое время он созвал экстренный Совет. И пусть мне принесут кофе.

Рэндаллу нужно было взбодриться, а потом отправиться в детскую.

Как там Райнер? Как же он объяснит ему отсутствие мамы? А Рэн? Этот застенчивый малыш, который мало кого подпускал к себе и был привязан к Авроре даже сильнее Райнера. Мысли ножом вонзились в сердце, заставляя его раны кровоточить еще больше.