Заметили. Массивный внедорожник сворачивает к обочине, снижает ход. Через оглушительный грохот от тока собственной крови слышно, как гулко открываются и захлопываются двери. Как похитители матерятся. Кто вообще писал эти инструкции по самозащите? Если полиция тебя найдет – чудо. А если не найдет? Как человек в багажнике должен избежать последствий? Авторы инструкций не знали. Диа – тоже.

Его выволакивают из багажника, придерживают, как пса, за волосы у загривка. И делают укол. Они не в фильме, поэтому не в шею, а куда-то почти в плечо, прямо у позвоночника. Чтобы отключился уже, раз ни пахучая тряпка, ни побои не помогли.

Диа взвыл.

Без зрения сопротивляться стало еще сложнее. Он все равно пытался: выворачивался, кусал наугад руки, оказавшиеся слишком близко. А потом сознание решило не играть больше в эти игры, и где-то в черепной коробке погасили лампочку. Хватит. Внутри и так перегружено все веществами на выбор. Целая аптека, а не человек.

Так закончился вечер. Не так скучно, как могло бы быть.

Наступила ночь. Как в игре в «Мафию». Город засыпает, просыпаются те, кто не хотел, но замерз. Диа обнаружил себя в холодном помещении. Не пустом, если судить по отсутствию эха. Это квадратная комната. Наверху, в одной из стен, – малюсенькое, как глаз бегемота, окошко. Кровать, по самым скромным оценкам, на ощупь метра два на два. Вот такое видел уже в своей жизни. Можно было бы строить теории на этот счет, но, как ни крути, получалось слишком неправдоподобно. В подобном положении может оказаться ноунейм, а вот его будут искать и… Раскалывающаяся голова белой вспышкой перед глазами намекнула, что с дедукцией пора завязывать. Зато глаза начинают видеть, хотя бы немного. Ух ты! Не выжгли, значит, а просто временно ослепили? Как загадочно. Но плевать. А вот и дверь.

Диа предположил, что проснулся он исключительно от запаха кофе. Скатился с кровати, игнорируя боль во всем, что можно. Сдернул с себя одно из украшений и подобрался к двери, принявшись методично тиранить замочную скважину.

Окно выходит в никуда, даже если выбить – вряд ли вылезет живым. А вот дверь – другое дело. Что же произошло, а? Может, за выкуп взяли? Будут шантажировать его покровителя? Так тот не выкупит же. Диа усмехается, облизывает губы. Как ни крути, он – мишень крайне неудачная.

С замком провозился недолго. Внутри двери коротко щелкнул механизм, и она поддалась, перестав быть надежной опорой для бренного человеческого тела по ту сторону. Успев подняться на ноги, Диа вывалился в соседнее помещение и даже не упал. Мутный взгляд обнаружил размытую фигуру, расположившуюся на диване с газетой в руках. Последнее определил на слух (шуршание «Нью-Йорк таймс» можно узнать из тысячи). Искать выход при ком-то было бы глупо. Наверняка при оружии.

– Кофе не осталось?

Человек на диване неторопливо сложил газету. Побег его явно не беспокоил. И сказал:

– Охренеть.

Человек поднялся с дивана. Диа понадеялся, что, может, он собрался за продуктами в ближайший супермаркет. Но тот продвинулся всего на пару метров. Звуки шагов сменились мерным жужжанием кофемашины. Запах горького напитка стал еще отчетливее.

Действительно. Охренеть. Диа ничего не сказал. Обнаружив узкое зеркало в полный рост, принялся рассматривать себя. Насколько это представлялось возможным.

– Нравится?

Человек подошел сзади, почти вплотную к спине. Диа не нравилось. Он выглядел так же отвратительно, как чувствовал себя. Не видно лица, но багровые ссадины и яркие синяки можно отличить. Они на лице, на шее, на плечах, под подранной майкой.

– Кто тебя нанял? – Надо же с чего-то начать знакомство.

– Никто. Я сам такой инициативный.

– Понятно. И что тебе нужно?

– Ничего.

Голос незнакомца подсказывал, что ему лет от двадцати до тридцати. Как и Диа. Могли бы вместе в школе учиться, наверное. Ну там, с разницей в пару классов.

Мутное отражение в зеркале показывало чей-то кожаный пиджак (поблескивал матово) с закатанными до локтя рукавами и короткую стрижку. От человека-в-пиджаке пахло дорогим одеколоном.

– И зачем тогда ты все это сделал?

– Ты бесишь меня.

Диа перестал прожигать полуслепыми глазами зеркало. Обошел молча человека-в-пиджаке, забрался с ногами на подоконник. Здесь, в отличие от первой комнаты, было большое окно.

Зеленый лес. Огромный дремучий зеленый лес. Диа представлял его, когда оказывался достаточно высоко над городом. Когда крыши домов сливались в однородный массив, стоило сощуриться. Когда хотелось побыть одному, когда нужно было потерпеть. Мог бы остаться в этом лесу. Упасть в подсознание, ходить неслышно босыми ступнями по теплому ковру из сосновых игл.

К сожалению, не всегда в жизни можно просто «потерпеть» неприятный момент. Иногда, хотя, будем честны, в подавляющем большинстве случаев без твоего вмешательства этот момент вовсе не кончится. Или кончится, но тогда финал выбирать будешь не ты. Хочешь жить – выходи из леса. Между сосен загудел автомобиль.

– И что ты собираешься сделать? – неохотно поинтересовался Диа.

– Я тебя трахну, а потом убью.

– Убьешь меня? – Он играл по этому сценарию не в первый раз. Даже голос уже не дрожал. А может, виной тому хорошая сценическая подготовка.