– Ну почему сразу бедная, её всё устраивает.

– А у Беллы сколько? Не мерял?

– Я померяю, а ты скажешь потом «бедный Яхо»?
– пошутил изобретатель.
– Вот она придет, и я попрошу ее пройти тест.

– Мы назовем эту штуку «измеритель Яхора», - восхищенно качнул головой Джеральд.
– Потрясающая вещь. И, главное, так просто, а никто не догадался!

– Никому было не надо.

– А тебе надо, да?

– А мне надо. У Аяза-дэ проблемы с резервом, ему очень нужны ограничители. На основе этой штуки я их и сконструирую.

– А против «измерителя Яхора» этот засранец не возражает, - пробормотал Джеральд будто бы в сторону, вертя головой и явно думая, кого бы еще протестировать. Яхо только улыбнулся краешком губ. Ему все равно, а вот Бель и приемные родители будут им гордиться.
– О, Роберт, Роберт, - восторженно завопил Джеральд, размахивая руками.
– Сюда!

Яхор откровенно забавлялся, видя, как Браенг затаскивает лорда Стерлинга-младшего в мастерскую и, ничего не объясняя, требует:

– Сейчас будешь фонарики зажигать! Яхо, сбрасывай. Как, кстати, эта штука обнуляется?

– Здесь обычный накопитель, - поясняет Яхор, поворачивая рычаг.
– Готово.

Маг-фонари разом тухнут. Роберт смотрит на изобретателей с той жалостью, что люди испытывают к душевнобольным собратьям, но покорно делает пасс рукой, зажигая ряд светильников. У Джеральда вытягивается лицо.

– Пятнадцать!
– неверяще выдыхает он.
– Это как? А у меня всего девять! Яхо, дай мне еще раз попробовать!

Яхор философски пожимает плечами - у него-то вообще только пять - и обнуляет стенд. У Джерри снова показывает «девять».

– Кто-нибудь мне объяснит, что это за игрушка?
– скучающе спрашивает Стерлинг.

– Измеритель резерва, - вздыхает Джеральд, явно разочарованный тем, что он почти в два раза слабее Стерлинга.

Роберт неожиданно оживляется и весь словно подбирается, как гончая.

– Это ведь можно у любого так померять? А некромант?

– А некромант наоборот, - охотно поясняет Яхо.
– Смотри, зажигаем шкалу, - юноша щелкнул ключом, выпуская энергию из накопителя.
– И некромант поглощает, сколько может. Что-то мне подсказывает, что во Франкии эту штуку с радостью закажет королевская семья.

– Ты бесов гений!
– неожиданно взрывается всегда невозмутимый Роберт.
– Яхор, я тебя обожаю!

Он хватает невысокого Яхо в объятия, а потом выбегает прочь, крича:

– Никуда не уходите, я скоро вернусь!

– Роберт сошел с ума, - комментирует происходящее Джеральд.
– Яхо, тебе нужно подавать заявку на патент. А если Роберт сошел с ума, кто в департаменте техномагии ее подпишет?

Алистер умел быть настойчивым. Все же он был сыном своего отца и, когда нужно, становился просто страшным с своем упрямстве. Покойный Эстебан был, пожалуй, даже гибче, впрочем, у него был хлыст в виде канцлера Браенга, а Алистеру приходилось справляться самому. Он мог бы, наверное, взять в соратники Джеральда, но у того не было никакого интереса к политике, и ему пришлось учиться командовать таким тоном, чтобы никто даже думать не мог о том, чтобы возразить ему. Поэтому как бы не бесились братья Оберлинги, как бы не сопротивлялись пилоты - а аэростат летел над лесом с Алистером на борту.

Ловчая служба решила, что раз уж полет неизбежен - пусть он свершится как можно раньше, пока заговорщики не успели подготовиться. “В конце концов, запасной король у нас имеется”, - съязвил Макс и этим решил судьбу полета.

Близнецы едва не подрались, решая, кто сопровождает его упрямое величество, и Тьен с остервенением убеждал брата, что тот не должен подвергать себя риску ради жены и сына. Тьен победил: Макс понимал, что младший просто не может успокоиться, он даже к Софи наотрез отказался идти, воспользовавшись полетом, чтобы еще немного оттянуть момент расплаты. Он уже знал, что Софи беременна, а как теперь смотреть ей в глаза - не знал.

Тьен тоскливо наблюдал за королём, который в полном восторге - ну чисто дитя малое - бегал от одного борта гондолы к другому. Выдумал же его величество глупость, а он, Тьен, теперь отвечай. Яхор и Аяз наблюдали за величеством снисходительно, а вот Джеральд хмурился и кусал губы. Не нужно быть провидцем, чтобы понять - отца вспоминает. Если бы канцлер был жив - бегал бы точно так же, только, возможно, чуть медленнее. Тьен подошёл к Джерри, толкнул его плечом и тихо сказал:

– Он здесь. Не забывай, что аэростат носит его имя.

Джеральд молча кивнул и пристально уставился наверх, на складной потолок, словно там было что-то интересное. Глаза у него подозрительно блестели.

Тьен вздохнул и в очередной раз подумал, что Софи бы пришла в восторг от полёта.

– Ваше величество, вы наигрались?
– с тоской в голосе спросил Оберлинг у Алистера, получил в ответ вполне ожидаемое ругательство и пошёл в нижний отсек смотреть в иллюминатор на лес, над которым они проплывали.

Неделю назад Тьен был бы счастлив участвовать в полете, но сейчас его раздражало все на свете. Где-то под грудиной ворочались стыд и недовольство собой. Он отправил в тюремную камеру нежную хрупкую девушку, у которой к тому же сын и немощные родители. Как бы она ни была перед ним виновата - нужно было действовать иначе. Он мужчина, а повел себя как истеричка. Оберлинг нашёл в себе мужество признаться: это потому, что он в нее влюблен. Он доверял ей, подпустил слишком близко к себе... а она просто использовала его. А потом зачем-то от него, Тьена, забеременнела.