Странный блеск между деревьев заставил его напрячься. Он поглядел наверх, на пилотов: они что-то весело обсуждали, показывая Алистеру, давали ему подергать за рычаги.

– Разворачивайте назад, - приказал Тьен командным тоном.
– Быстро!

Его интуиция не просто сигнализировала об опасности - вопила во всю глотку.

– Что случилось?
– растерянно спросил Джерри, который был негласным капитаном.

– Это приказ!
– рявкнул Тьен.
– Не спорь, Алистер.

Алистер, кстати, и не думал спорить. Он хорошо знал обоих братьев Оберлингов и понимал, что почем зря они таким тоном не разговаривают.

– Разворачивайте, - негромко подтвердил он.

Джеральд пожал плечами и принялся тянуть за рычаги. Яхор во всю ему помогал.

– Что происходит?
– шёпотом спросил у шурина Аяз.
– Мне готовить аптечку?

– Бесовщина какая-то происходит, - хмуро ответил Тьен.
– Ветер меняется, в воздухе какое-то напряжение.

Словно в подтверждение его слов совсем рядом с аэростатом сверкнула молния. При безоблачном, между прочим, небе.

– Яхо, спроси у ветра!
– крикнул Аяз, с тревогой глядя вниз.
– Не нравится мне это!

– В смысле "спроси у ветра"?
– удивился Тьен, но Яхо уже открыл люк и полез наружу. Высунул голову, прислушался... и кубарем слетел с деревянной лесенки вниз.

– Внизу странная штука, которая плюется молниями, - сообщил он.
– Прицельно. В нас. Но мы уже вне опасности. Ушли в сторону.

– А накопителей украли много, нашли не все, - не в тему пробормотал Тьен.
– Яхо, а установка электрическая одна?

Наверху раздался треск, аэростат резко тряхнуло и повело в сторону.

– Видимо, нет, - констатировал Яхор.

Джеральд побледнел и бросился к колесу, крутанул его, натягивая канаты, складывающие крышу гондолы. Открывшееся зрелище заставило воздухоплавателей горько вскрикнуть. В одном боку кожаной оболочки зияла дыра, из которой со свистом вырывался воздух.

– Спокойно!
– закричал Джерри.
– Оболочка ячеистая! Не упадём, запас есть. Я выровняю. Яхо, подстрахуй! Роберт, температуру уменьшай, снижаемся!

– Куда?
– закричал Аяз, но Джеральд уже ловко, как обезьяна, полз по сетке тросов вверх.

Ему и нужно-то было всего ничего - лишь выпустить воздух из симметричного разгерметизированному отсека, чтобы выровнять оболочку. Он повис в воздухе, болтаясь на ветру и держась ногами и левой рукой, достал нужные тросы, дернул, открывая клапан. В тот же момент снова ударила молния - и Джеральд дернулся, срываясь с троса. Он успел ухватиться за один из канатов для фиксации аэростата при приземлении, съехать по нему, сдирая ладони в кровь, но гондолу снова качнуло, и мужчину с размаха ударило о борт.

Яхо стремительно бросился к краю, свесился и в последний момент поймал разжимающиеся пальцы друга. Тьен же ухватил юношу за ноги, понимая, что Джерри тяжелее Яхора, и в любой момент они могут сорваться оба.

Браенг был почти без сознания от удара, он вцепился в правую руку друга уже не рукой - рысьей лапой с острыми, как бритва, когтями.

Яхор взвыл от адской боли в руке, металлическую пластину буквально выворотило из его плоти когтями. В глазах потемнело, пальцы разжались... Когти съехали вниз, и Джеральд с криком ужаса полетел вниз, на верхушки ёлок.

Тьен затащил Яхо в гондолу, взглянул на то, что осталось от его руки и отвернулся, борясь с тошнотой. Смертельно бледный Алистер закричал:

– Падаем!

Но они пока не падали, их только болтало в воздухе так, что Аяз не мог даже кровь у сына остановить, только обхватил его руками, упираясь ногами в перегородку.

– Замечательно!
– с истерическим смехом выкрикнул Роберт Стерлинг.
– Мы лишились обоих воздушников. И что нам теперь делать?

– Командуй, - выпрямился Тьен, хватаясь за лестницу.

– Что ты можешь сделать, Макс?
– в отчаянии спросил Роберт.
– Вызвать дождь?

– Я Тьен, болван, - огрызнулся Оберлинг.
– До сих пор не догадался?

Роберт посмотрел на него, потом на оболочку и скомандовал почти спокойно:

– Ветер на левый нижний винт. Ваше... Алистер, подогрей справа. Выравниваем. Спереди резервуар охлаждай. Спускаемся.

Гондола перестала бултыхаться, будто лодка в водовороте, и Аяз, наконец, смог приостановить кровь, хлеставшую из руки Яхора. Большего он сделать сейчас не смог. Все, на что он был способен в таких условиях - поддерживать сына в бессознательном состоянии и молиться.