– Забиралка отсохнет, ожидалка отпадет,– ответила Варвара, чувствуя, что закипает.

Ведь видела эта Дуська, как избивают девочку, совсем не кормят. Может и сама это провоцировала, да и участвовала, что уж скрывать. Как бил ее Прошка ее за каждую съеденную краюшку хлеба, и тут еще выступает. Ярость стала накатывать, подбираться к горлу Варваре, застилать пеленой глаза.

Но Дуська не унималась:

– Да вообще, надо было Прошке ее добить…

Хрясь – Дуська сидела на земле, ошалело крутя головой. Оплеуха от Варвары отбросила ее далековато от колодца.

– ААА, ты меня…… – с визгом бросилась на соперницу Дуська.

Хрясь – опять отлетела в сторону. Поднялась, и понеслась, целясь когтями в лицо.

Варвара отступила, Схватила за косу Дуську, намотала ее на руку так, что та не могла пошевелиться, только подвывала.

– Если ты еще хоть слово скажешь, или тронешь хоть пальцем Машу – не поздоровится. Поняла?

– Да.

– Все, иди и запомни – за свою дочку любого раскатаю в тонкий блин.

Дуська подняла пустые ведра и ушла. Ну ее, бешеную. Из-за какой-то девчонки взбеленилась. Было бы из-за кого.

А Варвара вернулась домой. Маша ждала ее. Только пришла от бабки Марфы:

– Мама, бабушка Марфа передала тебе травы на отвар. Говорит, что они организм крепче делают. Тебе надо, чтобы ребеночек здоровый был.

– Какой ребеночек?

– Который у вас с папой будут.

Варвара удивилась. Она и не знала, что под сердцем малыш. А бабка Марфа знала. Она всегда все знала. Через месяц все подтвердилось, Глеб был счастлив.

Маша заваривала травы для мамы, помогала ей. Тут и лето пришло.

Маша не только приносила травы от бабушки, но и начала заготавливать их сама, при этом и приносила травы от Марфы, оставалась у нее ночевать.

– Мама, мы по утренней зорьке травы собирать пойдем. Есть такие, которые утром надо брать, в них наибольшая сила. Есть те, которые ночью собирать надо – тогда лечат они. А днем собирать – силы в них совсем нет. Дух один.

Варвара соглашалась. Но червячок внутри сидел. С Глебом она тихо делилась:

– Боюсь я – научит чему не такому Машу. Кого из нее вырастит?

– Думаю, зря беспокоишься. Вреда от Марфы нет, зла нет. А травы знать – полезно. Пускай водится.

Все равно беспокоилась Варвара, но не препятствовала Машиному учению.

Лето было в разгаре. Лес кормит. Маша с ребятишками часто бегали за ягодами, за грибами. Полный короб она приносила всегда. И малую корзинку.

Пошли как-то Маша с Варварой, за грибами. Насушить на зиму, посолить.

Далеко ушли, решили потихоньку обратно идти, корзинки уже полные. Лес шелестел листвой. Тихо, хорошо. Только вдруг все изменилось. Пропали звуки.

И прямо перед Варварой с Машей появилась женщина. Невысокая, светлая русая коса, сарафан. Но глаза… ярко зеленые, как весенняя трава, яркие, блестящие.

Стояла и молча смотрела на Варвару. Та сразу поняла, кто перед ней. Поклонилась в пояс.

– Здравствуй, Берегинюшка. Не портить мы пришли, аккуратно собирать.

Улыбнулась Берегиня:

– Я не сержусь. А пришла – сказать. Не тревожься за Машу и ее уроки. Плохому не научат. Не препятствуй.

– Не буду.

– Идите. И не беспокойся ни о чем. Хороший сын у тебя по осени появится, здоровый.

По тропе перед ними возникла чуть заметная тропка.

Варвара с Машей шагнули на нее. Пройдя пару шагов, Варвара оглянулась.

На месте Берегини стояла бабка Марфа, вся в темном, опираясь на свою клюку. Варвара думала, померещилось. Моргнула, помотала головой, посмотрела – никого. Только солнечный лучик в глаз светит.

Очень быстро оказались они у деревни. Видимо спрямила Берегиня им путь, так бы часа два добирались. Далеко ушли. А тут раз – почти дома.

Никому Варвара не рассказывали о внезапной встрече. И более даже мысли о плохом отринула – сама Берегиня Машу учит – не может быть плохого от этого

По осени появился на свет сынок: крепкий, вылитый Глеб. Всем на радость. Варвара почти и не мучилась. Как все началось, ушла в баню. Лекарка Настасья пришла помочь. А перед уходом в баню Маша дала ей отвар:

– Пей мама, бабушка Марфа сказала, как начнется – дать тебе выпить. И все пройдет быстро и хорошо.

И правда, быстро появился Степка на свет. Варвара даже устать не успела. Даже Настасья подивилась – редко так легко на свет дети появляются. Тем более, у совсем немолодой женщины (по меркам того времени – 30 лет, уже старость близится).