Корнет Оболенский, не жри как свинья.

Мелькают в квартире знакомые лица,

Приходит соседка взять в долг табурет,

Бегите за водкой, поручик Голицын!

Корнет Оболенский, добудь сигарет.

Ах русской счастье, великое счастье!

Проснуться в кровати и вспомнить, с кем смог.

Поручик Голицын щекою в салате,

Корнет Оболенский под ёлкой прилег.

Глава 48

Осень

Осень приходит в парк, золота ей не жаль,

Медленно остывает неба седая сталь.

Тучи грозят свинцом, медью дрожит закат,

Олово стылых луж, но серебром твой взгляд.

Глава 49

Сон у реки

Что за дивное созданье к нам плывёт издалека?

Или это клубы пара тащит древняя река…

Скрип уключин, всплески вёсел, командора сочный бас,

Звуки скачут над волнами, продолжая свой рассказ.

Наклонившись, глянул в воду — закружилась голова.

И тотчас застыли в горле все привычные слова.

Миг, и я сижу в той лодке, что пробилась сквозь туман,

И в стремнину выгребаю от реки простора пьян.

Кто сидит со мною рядом, упираючи весло?

Тот, кого волной когда-то в бесконечность унесло,

Тот, на ком блестит кольчуга, тот, чьё время утекло.

Тот, кого на миг явило отражение моё.

Глава 50

Московская осень

Кто-то заметил, как воздух прозрачен? Стоя над городом в звонкой тиши

Я прозреваю с окраин до центра. Только заранее ныть не спеши.

Типа в Москве ужасающий воздух, смог душит город, хреновы дела…

Видел ли ты смог ли над городом Ёбург? А в Красноярске? Совсем не Москва.

От Домодедовской шпиль телебашни виден в окно, виден и МГУ.

Воздух промыла хозяюшка-осень, я в этом воздухе чистом тону!

Пыли не стало, а грязь ненадолго — снегом укроет и станет светло.

Или я просто люблю эту пору? Вякнет кто против — получит в табло!

Глава 51

Эпитафия по эмигрантам 90-х

Чуть постарше, чуть моложе, чуть не я, но не такие,

От Ванкувера до Вены залегли в года лихие.

Свет включают осторожно и тайком идут на кухню,

Пишут, думают о чем-то, аж мозги уже опухли.

Души сжаты как тисками, чтоб не к месту не взлетели.

И живут как неживые, сердце бьётся еле-еле.

А грудные клетки давят, от греха спасая души.

И текут стихи ручьями, затопляя кухонь сушу.

Не поднять голов несчастных, не простреленных когда-то.

И лежат в своих окопах неродные несолдаты.

Глава 52

Излечимая болезнь

Мы где-то заразились жизнью,

Болезнь проходит понемногу.

«Прощай, палата!» — на пороге

Вслух прокричим и светом брызнем…

И тот, кто болен, в этот час

Увидит свет из коридора.

В палате снова разговоры,

Мол там вся жизнь, а не у нас.

Глава 53

О любви

Я не дам за твою улыбку ни гинеи, ни су, ни ливра,

Не пойду в кабаке портовом на ножи или под кастеты.

Ты покажешься в полуяви не пропетым когда-то мифом.

Ухвачу тебя за запястье, как бы дико не было это.

Отведи меня сквозь туманы в ту страну, где живут такие,

Где все люди как ты прекрасны, где идут, не толкая ближних.

Я пойду туда без оглядки, край суровой земли покинув.

Но боюсь, что тебя увидеть — это очень тревожный признак.

Глава 54

На смерть поэта

Я художник, я так вижу —

Жизнь казалась распрекрасной!

Закурил в прямом контакте

С жидкостью огнеопасной.

Из моих знакомых, вроде

Так никто не поступает.

Для чего им эти риски,

Курят здесь, а там бухают.

Загорелось, полыхнуло,