Элита, генофонд родной страны

Спасен от бед жемчужиной прогресса —

Мы так стране моей сейчас нужны.

Вот только я не жмурюсь от восторга,

Какой-то червь забыться не дает.

И гложет мою радость понемногу,

И пиво не течет в иссохший рот.

Так почему в преддверии потопа

Нет счастия в душе моей больной?

Уйдет на дно несчастная Европа,

Мы будем на плаву как древний Ной.

Наш поезд, рассекая гордо волны…

А вот и тот тревожащий момент!

Не приспособлен поезд для потопа,

И неуместен, кажется, банкет.

Нафига эта юность?

Ты вертелась юлой, ты стекала в ладони,

Мы с тобой улетая, хрипели как кони.

Нас Высоцкий просил не спешить к нашей цели,

Только медленно жить мы еще не умели.

Ты кончалась быстрей, чем наличность в кармане,

Я вонзался в тебя в окровавленной ванне.

Я ловил твой оргазм алюминевой ложкой.

Жаль, что выскреб до дна, подобрал всё до крошки…

Я любил и влюблялся, я писал им сонеты,

Наслаждался, как дети наслаждаются летом.

Ужасался узлам появлявшихся трещин —

Я любил их, но позже я жалел этих женщин…

Былина

В городе во Муроме тихо было вроде бы,

Ворог не захаживал, не топтал полей.

Но дорога стольная вдруг да заколодела —

Там засел разбойничек с кличкой Соловей.

То не страшно, в Муроме жил с женою доброю

Богатырь взаправдашний Муромец-Илья.

Взял он как-то поутру лук, стрелу каленую

И пошел охотиться в лес на Соловья.

Добыл этот Муромец Соловья-разбойника,

Выбил зубы острые, приволок домой.

Но случилось — в подполе не врага, покойника

Обнаружил поутру наш Илья-герой.

Вспомнилось тут молодцу, как его супружница

В полночь зубом маялась, шла воды попить,

А чуть позже до ветру… так всю ночь пробегала.

Извела Соловушку, к бабкам не ходить!

Ну а как красавице не замучить бедного,

Мужика-то ейного всякий прочь бежит.

Не срослось бы в сторону глянуть бабе Муромца,

Не случись оказия, так её итить…

Семейные ценности

Я буду жестоким и серым

Морально устойчивым волком

Шнырять по фиордам и шхерам,

Зубищами яростно щелкать…

Загривок подняв, точно гребень,

Весло упираючи в воду…

Умру семьянином примерным,

Сжигая какой-нибудь город.

Легко прокормиться сохою,

Когда не женат и бездетен.

Когда ж обзавелся семьею,

Волчатам не скажешь, что беден.

Не скажешь — кормись лебедою.

Уж лучше вспороть чьё-то горло!

Я в стае с волками. Я вою.

Пусть морда в крови… Я не гордый.

Глобалистическая бардовская

У меня на сердце дума роковая залегла.

Я в бараке жил на БАМе, рельсы клал и все дела,

От заката до рассвета летом вкалывал как негр,

А ночами бард бригадный надрывал струною нерв.

Про Фантомы над Вьетнамом, про кубинских братанов,

И про то, что негры в Штатах ходят просто без штанов.

Про ковбоя из Монтаны, что в Россию захотел,

И про то, как на Гаити вышел полный беспредел!

Год за годом пролетели, сгнил родной социализм,

Настроение при этом скачет долларом вверх-вниз.

Биржевые сводки нынче как синоптиков прогноз:

То ли шубу покупаешь, то ли в руку прячешь нос.

Ну так вот, мне интересно — интернационализм,

Он объявлен повсеместно аль уже анахронизм?

Эфиопы голодают в этом веке за кого?

Кубе снова помогаем? Если да, то для чего?

Про Монголию забыли, вдруг там новый Чингисхан,

Под себя хурал подмявши, заряжает свой наган.

Вдруг Вьетнам гроб Хо Ши Мина загружает в интернет,

А китайцы-реваншисты воевать идут Мукенд.

Только глянул, а столицы под копирку тут и там.

Мир давно объединенный, наш девиз «купи-продам»!

Всюду доллар зеленеет, евро меленько цветет,