Знакомый смех раздался совсем рядом, но я не понимала, откуда он доносится. Надо мной высилась сплошная стена замка, дальше — покрывались снегом голые кустарники. Он что, решил по старому парку побродить? Место это не пользовалось популярностью среди учеников Академии, хотя имело определенное преимущество — уединенность и свободу.

Облокотилась спиной о стену, думая, как мне дальше быть, если один лишь взгляд на Ясногорова лишал рассудка. Глубоко вздохнув, повернула голову налево, в сторону парка, и с недоумением заметила, что густые заросли не плотно прилегали к стене. Словно образуя коридор…

С легкостью протиснулась в зазор, и спустя несколько шагов обнаружила в сплошной стене замка потайной ход! Сердце отозвалось дикой пляской, но я без раздумий бросилась вперед, выставив вперед руку. Решение это оказалось мудрым, так как быстро уперлась в стену перед собой, и стала ощупывать камень со всех сторон, надеясь найти следующий коридор. Он оказался справа, и оттуда явно доносился голос. Теперь я не спешила, понимая, что почти достигла своей цели.

Впереди находился источник света, поэтому мрак в тайном проходе начал рассеиваться. Дошла до конца, осторожно выглядывая наружу. Как оказалось, я ничтожно мало знаю об Академии.

Элегантный шестиугольный дворик располагался прямо внутри замка. Посередине росло странное дерево, а вокруг находились мраморные скамейки, густо покрытые снегом. За одной из них прятался Матвей, за другой — какой-то дракон. Они хохотали, закидывая друг друга снежками. И это при том, что игра в снежки считалась забавой для простого люда, смертных дурачков!

— Дритт! — воскликнул незнакомец, хватаясь за лицо.

Матвей весело спросил:

— Сдаешься?

В ответ полетело несколько снежков.

Я с недоумением наблюдала за этим зрелищем, как вдруг парни не сговариваясь вылезли из-за скамей.

— Ты попал мне в глаз!

— Да ладно, ты же дракон, синяка не будет.

— Зато будет мысленный фингал.

Недоумение усилилось, когда я узнала Хельги Эрлинга.

Они же враждовали!

— А давай поборемся! — вдохновленно сказал Матвей. — Но без резерва.

— Отличная идея, — согласился Хельги.

Они сняли плащи, оставшись в элегантных сюртуках, и приступили к весьма необычному сражению: Эрлинг ловко повалил Матвея на землю, и они принялись комично кататься по дворику, основательно перепахивая снег. Спустя несколько минут их возня закончилась, и парни, задыхаясь от смеха, расселись прямо на земле. Их светлые волосы растрепались, намокли, и вместо красиво уложенных прядей нелепо торчали во все стороны.

Я впервые видела Матвея таким. Со мной он тоже преображался, искрил улыбками, смеялся, делился сокровенным, но с Хельги — словно стал другим драконом. Да и кто мог представить наследника рода Ясногоровых сидящим в снегу, с покрасневшим лицом, перекошенной одеждой, и безумно хохочущим! Эрлинг выглядел не лучше, и я едва узнавала того вечно надменного парня с прожигающим взглядом.

— Ну и видок у тебя! — сказал он, успокаиваясь.

— У нас, Хель, у нас. Твой сюртук — только на помойку.

Он даже не взглянул на дорогущую ткань.

— Ну и дритт с ним. Вставай давай, нечего свою ясногоровскую задницу морозить.

— Уф, руку давай! — вопреки моим опасениям, Матвей не обиделся, наоборот, помогая друг другу, они поднялись, и заковыляли к скамейке.

Как много я, оказывается, упустила. Искренне верила, что между нами с Матвеем не осталось тайн. Какая дура! Если он знал правду о моем отце, и молчал, почему бы не утаить от меня остальное? Все вокруг считали, что у них с Хельги вражда, но вот, пожалуйста, они вдвоем проводят время как лучшие друзья. И ведь еще в день представления в Академии, противный господин Грачев говорил, что парни с детских лет были не разлей вода. Пока сестра Матвея не расторгла помолвку со старшим братом Хельги, предпочтя другого. Эрлинги яростно возненавидели Ясногоровых за нанесенное оскорбление, отец Хельги запретил сыну общаться с братом предательницы, и внешне парни соблюдали видимость войны. Но то лишь была видимость.

— Ты будешь доучиваться? — пропыхтел Матвей.

— Не знаю. Экзамены-то сдали заранее, кто же знал, что придется возвращаться раньше! А посещать наспех поставленные лекции не хочется.

— А с братом, значит, увидеться хочется!

— Ну уж нет, не хочется! — они снова рассмеялись. — А что ты, поедешь в столицу? Или сначала к Тобольским в Имн-тор?

— Я, пожалуй, задержусь в Академии. У меня свои причины.

— Знаю я твою причину, — ухмыльнулся Эрлинг.

— Ну и знай себе молча!

— Не злись, — с искренней теплотой в голосе ответил Хельги, — в этом нет ничего такого. Все знают, и все понимают.

— Было бы легче, если бы драконы не совали свои носы в чужие дела. Меня тошнит от мысли, что все знают, сплетничают, ковыряются в наших чувствах и нашей боли.

— Но вы ведь и не скрывались. Кто надел свою родовую диадему на ее голову? И не говори, что, сестра. Она бы не стала ей помогать, если бы не ты.

Тут он ошибался: Тобольская знала, что я — дочь Круторогова, поэтому бы помогла мне в любом случае. Но Матвей не мог в этом сознаться.