Угробить Ярославу я им не позволю! Еще до ее рождения я был готов принести самую дорогую жертву, лишь бы дать ей возможность жить без страхов и сомнений, которые отравляли первые мои восемь лет. Да и спустя все эти годы они по-прежнему смотрят на меня с недоверием, не понимая, как я могу владеть родовой силой Беломорских, будучи полной копией крола. Дети всегда наследуют силу отцов, такова природа драконов, и, видя, как я повелеваю Морским Штормом, никто не смеет назвать меня бастардом. Но и отпустить подозрения до конца они не способны, что неудивительно: я похож на Казимирова больше, чем все его родные дети вместе взятые.

— Как вы находите нашу столицу, сударыня?

— Впечатляюще, ваше величество.

Пока крол Казимиров прожигал ее взглядом, сестра хранила скромную невозмутимость. Что же ему нужно? Искал и в ней сходство с собой? Но она была истинной представительницей Беломорских, до последней черточки.

— Рад, рад, сударыня.

— Ваше величество, — вмешался лорд Дартмур, — позвольте поздравить вас с помолвкой вашей прекрасной дочери!

Крол самодовольно усмехнулся, выслушивая поздравления и лестные речи в честь Касии. Сама принцесса явно упивалась торжеством: столько лет все держалось в секрете, и наконец о ней заговорят во всем мире! Ведь это такое событие — объединение двух самых важных родов Норгратера. Зато жених, несмотря на старания, счастливым не выглядел, и по-прежнему метал на меня гневные взгляды. Ничего, пусть привыкает, сопляк, терпеть лишения! Я всю жизнь живу как у жерла вулкана, не зная, когда случится извержение, пусть и он познает истинную тяжесть ответственности.

— Господа, предлагаю продолжить этот вечер в моем дворце, за ужином! Не часто, знаете, удается собрать в столице лучшие семьи!

Мы с отцом не выказали удивления, но с каких это пор высокомерный Казимиров причисляет нас к «лучшим семьям»? Еще недавно мы были лишь ничтожными северянами, недостаточно знатными, когда сын крола пожелал жениться на сестре Брониславе.

— Господин Беломорский уже пригласил нас с сыном на ужин, — весьма дипломатично отозвался Дартмур.

Его родовитость вполне позволяла отказывать кролу, но Казимиров не желал слышать возражений:

— Я совершенно не против больших компаний, тем более, уверен, моим детям будет крайне интересно провести этот вечер в обществе более молодых драконов, чем я сам!

Не давая возможности отказаться, крол принял решение, и распорядился подать экипажи. Его сын по-прежнему неотрывно следил за Ярославой, и Эксетер Дартмур подошел к ней, галантно подав руку. Мне это не особо понравилось, но сестра с неожиданным для нее смущением приняла помощь, и вдвоем они — средоточие всех взглядов, — спустились вслед за венценосной процессией. Менее везучие драконы провожали нас восторженным шепотом, явно намереваясь разнести новые слухи.

***

— И как тебе господин Эксетер? — спросил отец Ярославу, пока мы ехали домой переодеваться.

— Приятный молодой дракон, — спокойно ответила сестра, но для всех было очевидно, что он ей понравился. — А вы что думаете, матушка?

— Я согласна с тобой, дочь.

Прояви отец больше интереса, он бы заметил, как взвинчена мать, но он явно пребывал в мире матримониальных расчетов, и не уделял внимания ее внутреннему состоянию. Мне же было ясно, как она не желает ехать во дворец крола, как она ненавидит его супругу, всех его детей, и как она сейчас злится на меня за то, что я родился похожим на Казимирова, хотя моей вины в этом точно не было.

— А теперь поторопитесь! Нельзя заставлять Казимировых ждать!

Столичные драконицы не способны быстро сменить туалет, для них это — сложнейшая процедура, даже церемония, выполняемая крайне торжественно и крайне неспешно. Но на севере изнеженность не в почете, и в Сколлкаструме переодевания занимают минимум времени. Как бы мать не желала остаться дома, ей пришлось предельно быстро надеть платье для ужина, и спуститься вниз. Следом за ней легко сбежала Ярослава, хрупкая, нежная и ослепительно красивая в дорогущем новом платье. Отец не жалел средств на ее гардероб.

Мы снова устроились в экипаже, и отправились во дворец. Для отца это была заслуженная честь, для матери — источник страданий, для сестры — новый опыт, пришедший на смену постоянной опасности севера, для меня — старая боль, незаживающая рана.

ЯРОСЛАВА

Все происходило слишком быстро, и я не успевала раскладывать события по полочкам в голове. Началось все так волнительно: первый сезон в столице, моднейшие магазины, красивая архитектура, прогулки, знакомства, визиты, и повсюду моего брата сопровождало повышенное внимание. Все, кто с ним ни заговаривал, клялся, что без него зима в столице теряет и половину своего очарования! На мою долю также выпало немало интереса, что первое время было приятно.

А потом мы отправились в театр, смотреть «Аурелию». Сам балет, Элиф Стрелицкая, шутки кузена Леона и моего брата, восторги по поводу нашего появления в столице — все это придало вечеру такое очарование, что я готова была сама станцевать от радости. Наконец-то никакого Всеслава с его хмурым давящим взглядом, только веселье и счастливая улыбка Ярогнева. Пусть даже больше всего его осчастливило присутствие смертной.

— Сегодня у нас ужин с семьей лорда Дартмура. Мы виделись с ним во время антракта, я пригласил его к нам. Поедем все вместе, а пока — пойдем познакомимся в Багряном фойе.