— Ох ты ж дритт! — муть рассеивалась, и я различил очертания трактира вдалеке, облепленного грязными домишками.

Повернул голову, и увидел четыре фигуры, завернутые в черные одеяния. Трое были высокими, четвертый же в росте заметно уступал.

— Всеслав.

— Тебе было велено оставаться в крепости до моего распоряжения, — его голос был ледянее, чем вода, в которую меня окунули.

— Ну так в трактир-то можно.

Мозг отчаянно сопротивлялся попыткам его включить, и я решил не пытаться выглядеть умнее, чем меня должны были видеть.

Всеслав презрительно изогнул губы.

— Можно, но на короткий срок, и только для дела. Закончил — вернулся на пост, и все. Ты же здесь кутишь три дня, и истории о твоих «подвигах» уже дошли до Сколлкаструма.

— А ты не завидуй, брат. Лучше бы присоединился.

— Хватит! Ты позоришь наше имя, позоришь репутацию Беломорских. Посмотри на себя: грязный, измятый, побитый, валяешься, как бродяга, даже подняться не можешь. Если кто-нибудь из твоих любезных столичных друзей увидел тебя сейчас — навсегда бы вычеркнул из списка знакомых.

— Чего это побитый, меня никто не бил… А, били, точно! Кто-то положил глаз на мою красотку, я вступился, но промахнулся, и мы все подрались.

— Я сказал — довольно! Безмозглый выродок! Поднимайте его, — Всеслав повернулся к своим доверенным драконам, и они незамедлительно поставили меня на ноги. — Слушай внимательно: тебя не накажут только потому, что весной сюда прибудет экскурсия из Академии, и нам не нужны скандалы перед столькими гостями. Но у тебя и минуты свободной не найдется, ты у меня под таким неусыпным надзором будешь, что можешь забыть о трактирах и девках.

Я еще что-то булькал, бормотал, а потом и вовсе заснул.

Новое пробуждение оказалось весьма болезненным. Драконов пойло не пробирает столь же легко, как и смертных, поэтому для достижения забытья приходится пить очень много. Голова раскалывалась, тело требовало, чтобы я вывел эту гадость из своего организма, и я призвал резерв, очищаясь водой.

Когда вернулась способность мыслить без ежесекундных рвотных позывов, осознал, что меня доставили обратно на архипелаг. В целом, оно и понятно: я должен буду вернуться домой лишь тогда, когда меня призовут. Но прибытие Всеслава оказалось весьма неожиданным и несвоевременным. Я лишь хотел, чтобы меня хорошенько запомнили в трактире, и смогли бы подтвердить мое нахождение там. Но, кажется, мы перестарались, устроив такой шум, что брат был вынужден покинуть замок, и урезонить меня.

По крайней мере, никто не заподозрит мое вмешательство в экспедицию крола, и это хорошо. Но пристальный надзор, обещанный Всеславом, может изрядно затруднить дальнейшее расследование. Ладно, буду осторожным, мне не привыкать. Еще и не такое удалось скрыть от своих родичей!

Медленно поднялся, и побрел в ванную. Было бы здорово понежиться в теплой воде, но вряд ли у меня было время на отдых. Наотдыхался уже! Вместо этого принял душ, нещадно растирая тело, словно это могло смыть с меня случившееся, сбрил щетину, оделся, и отправился заступать на смену.

— Ну наконец-то! — Марек излучал такую смесь восторга и негодования, что я невольно рассмеялся. — Мы тут уже забеспокоились, куда ты пропал. Обещал же, что сгоняешь на сутки к своей смертной!

— Дружище, сам понимаешь, где сутки — там и двое суток.

— Ага, а потом — трое. Даже завидно!

— Прости, вам, наверное, тяжело пришлось.

— Конечно, но мы распределили нагрузки, так что не переживай, шторм под контролем. Как отдохнул хоть?

— А ты как думаешь?

Марек хитро подмигнул.

— Думаю, отлично, раз твой братец сам примчался вытаскивать тебя из трактира, и притащил обратно в крепость. Таким злым я давно его не видел!

— Лишь мне под силу доводить его до такого состояния!

— А ты в курсе, что Всеслав запретил тебе покидать остров даже для посещения трактира? Так и сказал: «Никаких развлечений, раз не может себя вести прилично! Вернется в Сколлкаструм только после моего позволения!»

— Что-то такое он говорил. Это было до того, как я заснул.

— Да уж, сочувствую. Хорошо, что запрет распространяется только на тебя. Я так боялся, что он всех здесь накажет, но обошлось. А я сегодня как раз должен полететь к своей Мие. Надеюсь, она будет свободна.

— Заплати трактирщику побольше — и будет свободна.

— Нет, друг, с простыми драконами так не работает. Это только у тебя есть личная девчонка. Ты же Беломорский, вам полагаются особые условия!

Почему-то от его слов мне стало тошно.

— Ну да ладно, мне пора заступать на смену.

— Нет, Марек, сейчас моя очередь.

— Ярогнев, ты вообще себя в зеркале видел? Бледный, как сама смерть, с черными кругами под глазами. Тебя нельзя ставить во главе клина, еще не удержишь шторм — будет всем морока. Давай-ка ты лучше приди в себя после кутежа, а там — пересмотрим график.