Теперь Ярогнев отвернулся, подойдя к краю террасы.

— Кем бы ты ни был — я все равно люблю тебя, и желаю тебе добра. Ты по-настоящему полюбил Туану, и я предлагаю тебе ее руку. Ты ненавидишь север, и тебе не придется посвятить ему всю свою жизнь. Я о многом жалею, поверь. Например, о Брониславе.

— Не смейте!

— Я должен это сказать. Я жалею, что не позволил своему сыну жениться на ней, потому что с годами стало очевидным ее превосходство над той, кого выбрали сыну мы. Драконы Южного материка начали вырождаться, терять былое величие, однако вы, коренные жители Норгратера, еще сохраняете могущество. Бронислава могла возвысить нас, и теперь я как-никогда четко осознаю, как сильно мы ошиблись.

— Мне понятно, к чему вы клоните, но принц Конрад не получит мою сестру Ярославу! Только через мой труп! Вы погубили Брониславу, смогли избавиться от нее когтями морских тварей, но сделать то же самое с младшей Беломорской я не позволю!

Лицо Казимирова потемнело.

— Не стану снимать с себя ответственности. Я не отправил помощь, когда еще можно было все исправить, и смерть девушки действительно легла на мою совесть. Но я не намерен причинять вред Ярославе, наоборот, я хочу, чтобы именно они с Конрадом продолжили нашу династию. Он станет наследником, следующим кролом, а она — королевой.

— Вы зашли слишком далеко в своих планах.

— О, ты и не представляешь насколько! Недавно я узнал нечто, что перевернуло мое представление о мироздании. Я стал искать подтверждения или опровержения, больше надеясь на вторые, но получая первые. И теперь я должен сделать все возможное, чтобы наш вид не выродился, а мы движемся именно в сторону регресса. Но, даже взвалив на свои плечи такую тяжесть, не имея возможности ни с кем разделить эту ношу, я все равно пытаюсь сделать все возможное ради благополучия моих близких. В том числе — ради тебя. Твоя сестра сама решит свою судьбу, заставить я не в силах, но касательно нашего разговора… Прошу, возьми ответственность за Туану, никто не справится лучше тебя! Или судьба девушки сложится куда более грустно, если ее жизнь возьмутся устроить Рустемзаде.

Брат плотно сжал губы, и я видела, какая борьба кипит внутри него. С большим трудом, словно это стоило ему всего, он утвердительно кивнул, и только тогда мой воспаленный мозг сложил все детали воедино, открывая, кто такая Туана Круторогова, и какую цену брат платил все эти годы.

ЭЛИФ

В одной ночной рубашке было холодно, но у меня не хватало сил встать, и накинуть халат: я слишком удобно устроилась на широком подоконнике, и с переменчивыми чувствами разглядывала метель за окном. Фонари загорались один за одним, окна соседних домов горели веселыми огоньками, по улице сновали многочисленные экипажи, несмотря на поздний час и непогоду. Да уж, столица! Она никогда не засыпала, никогда не затихала!

Это оживление пришлось мне по вкусу, вообще, все новое чаровало, глубоко западая в сердце. Живя в пансионате, я вела скромное существование, не мечтая о большем, и ничего не представляя о мире. Академия перевернула все в один миг. Пусть я до сих пор вижу в кошмарах Хрусталева и огненную плеть, но с другой стороны — я сильно изменилась, и продолжаю меняться. Хоть родовая сила никак не пробьется, я сама стала замечать, что я уже не та девушка, какой была совсем недавно.

В отражении стекла увидела комнату, и первым в глаза бросился букет. Улыбка вырвалась на свободу, разрушая все попытки не думать о дарителе цветов. Еще три дня назад в театре я заподозрила, чьих это рук дело, но лишь вчера получила окончательное подтверждение. Матильда тоже догадалась, и боюсь даже представить, что она думает обо мне. Ну, пусть уж беспокоится из-за молодого красивого дракона, чем подозревает в недостойных вещах моего родного отца! Вот бы рассказать ей всю правду…

Улыбка переросла в истерический смех. Интересно, что опекунша обо мне подумала, если я заявила бы ей, что являюсь кровной драконицей, и мой отец — всемирно известный правовед Артемий Круторогов, потомок Кратонов, легендарных защитников Южного континента!

Рядом с цветами лежала бальная книжка, в которой уже было вписано несколько имен. Брат госпожи Дымовой дает бал, и нас пригласили одними из первых. Как я выяснила, она была не просто знакомой, но и родственницей Артемия, так что наверняка ей известно, кто я на самом деле, и почему ради меня столько делается.

Во время первых двух танцев моим партнером будет Леон: он так игриво кокетничал, и совершенно лучезарно улыбался, что я прониклась к нему дружеской симпатией, и не смогла отказать. Ярогнев же был куда сдержанней, и пригласил меня на третий. До этого ему пару составят дочь устроителя бала и еще какая-то драконица. Зато у меня будет возможность пообщаться с Ярославой, которая все больше и больше мне нравилась, и оценить ее жениха, на которого так туманно-очевидно намекал ее кузен. А Матвея и Тобольских не пригласили, как и никого из семьи крола, ибо они слишком важные гости для столь небольшого мероприятия.

Мысль о моей потерянной любви неожиданно исторгла слезы. Сколько раз приказывала себе перестать плакать, и опять туда же! Как оказалось, моему самообладанию пока нельзя доверять, а ведь каникулы-то скоро закончатся, я вернусь в Академию, и разговоры о проклятой помолвке будут преследовать с утра до вечера. Все эти дни столица гудит: «история любви прекрасной принцессы и наследника благороднейшего рода» обрастает подробностями, каждый третий утверждает, что всегда догадывался о помолвке, а каждый второй — что свет никогда не видывал более красивой пары. Чушь! Идиоты! Сплетники! Бездельники! Я ему больше подходила, мы судьбой друг другу были предназначены, но…