В целом Ярогнев подтвердил мои догадки насчет моего будущего, но один вопрос так и остался не проясненным. Мне не хватало храбрости его задать, а он не заговаривал об этом. Намекнуть бы, но как? Будь я уверенней в себе, или будь он менее притягательным, я бы смогла спросить открыто… А если поступить более хитро? Нет, он умен, и догадается.

— Сударыня, все хорошо? — он смотрел так пронзительно, что я в конец стушевалась, и не решилась задать вопрос.

— Не очень. После всего, что случилось, ничего не может быть хорошо.

— Ошибаетесь, все будет прекрасно. Сложно, но испытания на то и даны, чтобы мы понимали, чего стоим. Конфликт между господином Крутороговым и семьей Рустемзаде уладит крол Казимиров, а вопрос с трансформацией решу я. Или господин Клеверов. Мы с ним еще посоревнуемся, хоть я и не целитель!

— Вы взвалили на себя сложную задачу, хотя не должны были.

— Это уже мое дело, а ваше — беречь себя, и следовать указаниям.

Ну скажи уже то, что должен!

— Я очень вам благодарна, сударь.

Но он просто поцеловал мои руки, и поднялся.

— Нам пора возвращаться. Надеюсь, у нас еще будет возможность поговорить. Вы спрашивали меня в письме о севере, и я хотел бы рассказать вам о нем подробно.

— Госпожа Стрелицкая намерена вернуться домой.

— Это плохая идея. Вам лучше оставаться в столице, пока не закончатся каникулы в Академии. А потом вас ждет поездка на север, и там Рустемзаде до вас не дотянутся.

Так неужели именно об этой защите крол просил Ярогнева?! А я тут уже вообразила, что нас собираются поженить!

Он больше ничего не добавил, и я не стала настаивать, возвращаясь в зал после долгого отсутствия. Мне было над чем подумать, но времени на это не дали: Леон вынырнул из бокового прохода, и втроем мы встали у двери, якобы все время стоя там, и наблюдая за танцующими. Ловкий ход!

Когда Ярогнева позвали, он с неохотой ушел, мы же с его кузеном принялись фланировать по залу. В итоге Леона окликнул его брат, и я осталась одна, но не расстроилась, а с облегчением спряталась за портьерой. Хватит пока с меня танцев и разговоров!

— Что ты думаешь? — раздался рядом знакомый голос, но я затаила дыхание, надеясь, что никто меня не заметит.

— Она определенно драконица, хоть и притворяется смертной.

— И не просто драконица, а дочь Танильдиз!

— И что? — молодой голос ответил с ленцой.

— Она не представляет, что произошло тринадцать лет назад. И кому она обязана всем, что случилось. Девчонка боится свою родню, но ее настоящий враг куда страшнее.

— Интересно, как они будут выкручиваться?

— Уничтожат ее. Пора и нам браться за своих врагов, не находишь?

— Я прошу дать мне время, отец.

— Приговор наследнику подписан. Старший Беломорский умрет сегодня.

ЯРОГНЕВ

Я думал, ничего не может быть хуже попыток сударыни Думской очаровать меня, но потом я увидел ужас на лице Элиф, которая растерянно кого-то искала. Когда наши взгляды встретились, я поспешил к ней, едва не забыв извиниться перед своими собеседниками.

— Сударь, — дрожащим голосом произнесла она, и я понял, что дело плохо.

Вокруг были слишком много наблюдателей, но я решительно вывел ее из толчеи, и крепко обхватил узкие плечи руками.

— Что бы ни случилось, мне нужно от вас спокойствие и четкое изложение.

Красивые глаза отражали такой страх, что мне стоило больших усилий не сжать ее в объятьях.

— Они здесь? Рустемзаде?

Девушка отрицательно замотала головой.

— Я подслушала разговор. Они сказали, что мой настоящий враг меня уничтожит, и это не Рустемзаде. Он не понимал, при чем здесь моя мать, и я тоже. Один просил дать ему время, а второй возражал. Но дело не в этом.

Я хотел прервать это хаотичное повествование, но Элиф резко дернула рукой, призывая меня к молчанию.

— Нет, дослушайте! Он сказал, что им тоже пора расправиться со своим врагом, и сегодня старший Беломорский умрет!

Угроза вернула мне самообладание: лучше бороться со смертельной опасностью, чем с женскими слезами.

— Кто это сказал?

— Не знаю, двое мужчин. Один голос показался мне знакомым, но я толком не поняла, было так шумно, и они говорили тихо.

— А второй?