Стелла открыла рот, вероятно, чтобы предложить им остаться у нее, но Мера ее прервала:

— Ни в коем случае. Если кто-то охотится за твоим братом, это означает, что наше присутствие подвергает тебя опасности. — Она повернулась к Басту, который наблюдал за ней с какой-то непонятной эмоцией. С гордостью? С обожанием? — Куда мы пойдем?

Стела криво улыбнулась. — Она такая же непоседливая, как и ты, старший брат.

— Она пытается, — усмехнулся он, сосредоточившись на Мере. — Я знаю идеальное место, котенок.

Мера и Баст весь день добирались до окраин Тир-На-Ног, сначала на автобусе, потом пересели на поезд. И хотя уже наступила ночь, они все еще не достигли места назначения.

Деревянный автобус, в котором они ехали, был набит низшими фейри, о которых Мера читала только в книгах.

Они с Бастом почти час сидели напротив сварливого тролля с кожей цвета лайма и длинным крючковатым носом. От него разило тухлыми яйцами, которые, по словам Баста, составляли большую часть их рациона, и он всю дорогу читал газету.

Недалеко от них гоблин с тремя рогами на макушке болтал с волосатым пуканом с лицом кролика и телом обезьяны. На обоих были черные костюмы и водительские кепки, и Мера услышала слова «баку» и «галле».

Баст объяснил, что «баку» означает что-то вроде мудака или идиота, в зависимости от ударения. Если Мера правильно помнила школьные уроки, то «галле» могло означать «босс».

Она не смогла сдержать улыбку, видя, что фейри оживленно сплетничают на своем языке, а бесы с кожей цвета зари разгадывают кроссворды.

В этот момент мир фейри и мир людей не казались такими уж разными.

— Махит на ке нуа. Пэт те, трущобы. — послышался приглушенный голос водителя, сидхе с лазурной кожей и черными волосами.

Трущобы?

Может ли это означать то же самое, что и в английском?

— Это наша остановка, котенок, — прошептал Баст рядом с ней, и в груди Меры проснулся страх.

Вскоре автобус остановился, и Баст с Мерой, растолкав пассажиров, вышли. Как только они оказались на улице, Мера глубоко вдохнула, наполняя легкие свежим ночным воздухом.

Троллям и гоблинам не нравилось часто принимать душ, и это заметно. Ну то есть это можно было унюхать.

Автобус два раза посигналил, и Мера оглянулась. Деревянный автобус снова пришел в движение. Он уехал на своих деревянных колесах, полностью подпитываемый магией.

— Идем? — спросил Баст у нее за спиной.

Он привел ее к узкой дороге, которая вела сквозь густой кустарник и заканчивалась на огромной площади.

У Меры отвисла челюсть, когда она увидела то, что называли трущобами Тир-На-Ног.

Грунтовые дороги вели в нескольких направлениях вверх по горе, по их сторонам громоздились друг на друге разноцветные дома. Перезвон колокольчиков, который Мера никогда раньше не слышала, но все же странно знакомый, раздавался отовсюду, в воздухе распространялся аромат готовящейся еды.

Теплые огни, похожие на миллиарды светлячков, украшали грязные дорожки и дома, висели над фонарными столбами. Однако это не магия. Светильники соединены пластиковыми трубками, которые почти невидимы в темноте ночи.

Электричество.

Жители Тир-На-Ног могли на словах отвергать технологию, но определенно наслаждались ею в случае необходимости.

— В большинстве домов в трущобах есть электрические устройства, — объяснил Баст, когда они поднимались по узкой тропинке в гору. — Низшим фейри не хватает магии, чтобы долго хранить пищу, и они не могут создать огонь силой мысли. У большинства из них, таких как огры и тролли, нет крыльев, что объясняет автобусы.

— У тебя есть крылья, но мы путешествовали автобусом и поездом, — ляпнула она, наблюдая за живым, красочным хаосом вокруг них.

Баст поднял свой багаж и посмотрел на нее, приподняв бровь. — Я не вьючное животное.

— Какой приятный способ сказать «ленивый». — Мера оглядела окружающую обстановку, в которой даже дышать было легко. — Электричество и общественный транспорт в Тир-На-Ног. Такое ощущение, что это шаг вперед, Баст.

Даже если автобусы сделаны из дерева и приводились в движение магией. Возможно, однажды фейри наконец приняли бы человеческие технологии.

Можно же помечтать.

— Рад, что тебе понравилось, — сказал он, шагая дальше.