Она чуть не подавилась пивом. — Есть фейри, достаточно глупые, чтобы указывать своему капитану, что делать?

Черт возьми, Мера никогда не видела, чтобы кто-то так поступил с Рут. Даже ее начальство ходило по очень тонкой грани, когда имело с ней дело.

Эта женщина пугала всех до смерти.

Баст невесело усмехнулся. — Ты знаешь, почему он капитан? Король Осеннего двора изгнал его, потому что он донес на герцога, у которого был раб-человек. До объединения это стоило бы ему головы, но полиция Холлоуклиффа его нашла и завербовала.

— Это ужасно, — мрачно пробормотала Мера.

— Это Тир-На-Ног, котенок.

— Как дворам разрешается выгонять кого-то, кто соблюдал законы Таграда? Это безумие.

— Светлые дворы не признают большинство наших законов, а когда признают, то только благодаря усилиям полиции. — Он пожал плечами. — В последнее время они стали более смелыми, Дану знает почему.

Она задумчиво постучала кончиком пальца по горлышку бутылки. — Если так посмотреть, то убийство короля Летнего двора было кому-то удобным.

— Я не могу сказать, что сожалею о его смерти, — признался он. — Но я, во-первых, детектив, а во-вторых, злобный ублюдок.

Мера мягко толкнула его локтем в бок. — Умник.

Баст развязал пучок на макушке и стянув волосы туже, снова завязал. — Ты же знаешь, я люблю свою работу. Вершить правосудие над злобными ублюдками, у которых нет права голоса. Идти против светлого двора столько, сколько могу, не подставляя свой участок и капитана. Это первое, что меня удовлетворило с тех пор, как… — Он отвернулся к окну и нахмурился. — Я даже не могу вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как был так доволен.

Некоторое время они молча наблюдали за пейзажем, пока Мера не допила свое пиво и не поставила пустую бутылку на кофейный столик.

— Итак, чего мне ожидать завтра? — спросила она. — На что похож Летний двор? Учитывая все сказанное тобой, я не могу допрашивать их так же, как всех остальных.

Наблюдая за ней, как кошка за мышью, он медленно приблизился. Посейдон в канаве, как же Мера ненавидела, что так легко потерялась в этих голубых глазах, попалась в ловушку его дурманящего древесного запаха. И его тело, черт возьми, говорило с ней, как песни, которые сирены обычно пели, чтобы заманить моряков.

— Нам придется ходить по яичной скорлупе, чтобы заручиться их сотрудничеством, — признал он низким и хриплым голосом, остановившись слишком близко к ней. У проклятых фейри серьезные проблемы с личными границами. — Мы должны изображать уважение и смирение. Выглядеть покорными. — Медленно облизнув губы, он наклонился ближе. — Ты готова к этому? — тихо прошептал он в изгиб ее шеи.

Она сжала кулаки, когда каждый дюйм ее тела напрягся в ответ на его слова. — Я могу изобразить покорность.

— Я бы с удовольствием посмотрел на это, — тихо произнес он, коснувшись губами ее щеки.

Собрав последние остатки сил, Мера отступила и скрестила руки на груди. — Ты выпил слишком много пива.

— Конечно, давай свалим все на алкоголь. — Баст подмигнул ей, затем подошел к своей сумке. Вытащив черную рубашку, он положил ее на кухонный стол. — И еще, не ешь и не пей ничего, что фейри предлагают.

Баст начал расстегивать жилет и кивнул на дверь рядом с кухней. — Ты можешь спать в моей спальне.

Мера едва слышала сказанное. Она не могла отвести от него глаз.

Он бросил жилет на диван и начал расстегивать рубашку, в его глазах горел вызов. Мера посмотрела на его сильный, рельефный пресс, и теплая дрожь пробежала по ее спине.

Он сбросил рубашку на диван, демонстрируя свой идеальный точеный торс и сильные бицепсы, которыми должен держать женщину, когда она садится на него верхом…

— Наслаждаешься зрелищем? — Он начал расстегивать ремень, в его взгляде горела похоть.

У Меры так пересохло в горле, словно она наелась песка. — Я…

Заметив массивную выпуклость под его черными боксерами, она шагнула вперед. Мера хотела прикоснуться к этой части его тела, лизать ее, держать, засовывать в себя, пока…

Нет!

Это неправильно. Он ее напарник, по крайней мере, на данный момент.

— Не будь таким мудаком, детектив Дэй. — Схватив сумку, она поспешила в спальню и захлопнула за собой дверь. Сердце громко стучало в ушах.

«Идиотка», — проворчала ее сирена.