— Скоро, моя принцесса. А пока продолжай пытаться прорваться через мой барьер.

Она нахмурилась и напряглась, но у нее ничего не получалось, а потом сила внутри нее заметила чье-то присутствие на расстоянии, подобно акуле, почуявшей запах крови. Это существо, в отличие от профессора, не стало бы ей сопротивляться.

Дикая сила внутри нее вырвалась за горизонт и вскоре нашла то, что искала.

«Несущий ночь».

В душе Меры закипела паника, но жуть продвигалась вперед, словно жила собственной жизнью. Она чувствовала сердца каждого человека на этом корабле, поток их крови. Большинство из них не владели магией, поэтому стали бы легкой добычей.

Постепенно Мера теряла себя. Жуть и она были одним целым. Как это интересно — держать столько жизней на ладони.

Чувствовала ли это мать, когда столько раз пыталась ее убить?

Вообще-то, это не так уж неприятно.

Мера вспомнила те времена, когда наблюдала за тем, как «Несущие ночь» проплывают сверху. Помнила ужас при виде их острых гарпунов, шипастых корпусов, которые блестели в лунном свете и которые предвещали приближение смерти. Ее мать не хотела сообщать людям о технологиях Атлантиды, а это означало, что ее народ не мог дать отпор.

Поэтому они прятались, как могли. И иногда этого было недостаточно.

Островитяне были невиновны, в отличие от людей с континента.

Одна команда.

Этого было достаточно.

Мера дергала за ниточки, которые связывали ее с каждым существом на этом корабле. Некоторые захлебнулись бы собственной кровью, другие могли взорваться изнутри, и лишь немногие могли бы выжить и то, если бы были достаточно сильны.

Профессор Керентер внимательно наблюдал за ней, скрестив руки на груди. — Ты дочь своей матери.

Меч, пронзивший ее грудь, причинил бы меньше боли. Мера моргнула, осознав, что чуть было не натворила.

Она отпустила нити крови, молясь Посейдону, чтобы никогда больше не держать их в руках.

— Первое правило жути, дорогая, — предупредил профессор Керентер. — Не позволяй ей контролировать себя.

— Я… я бы не стала, — сказала она себе. — Я не могла!

— Ты почти сделала это. — Поток воды под ногами подтолкнул его к ней, и он положил руку ей на плечо. — Но ты предпочла этого не делать, крошка. Вот что действительно важно.

— Профессор, я не хотела…

— Только твой выбор определяет, кто ты, Мера. Жуть — могущественная сила, которая, если использовать ее бездумно, может поглотить своего владельца. Так что будь осторожна.

— Она поглотила королеву? — спросила Мера, не понимая, откуда возникла эта мысль. — Так вот почему она жаждет смерти и страданий каждую минуту каждого дня?

— Дары Посейдона сильны в родословной Штормовой Бури.

Больше он ничего не сказал.

Мера опустила голову. — Вы научите меня сдерживать этот дар?

Улыбаясь, он мягко приподнял ее подбородок. — Как насчет того, чтобы я показал, как управлять этим даром?

Мера не могла выразить, насколько ему благодарна. Профессор Керентер был светом в ее тьме, единственным существом во всем мире, которое заботилось о ней.

Слезы текли по ее щекам, когда она обняла его и заплакала.

— Не знаю, что бы делала без вас, — прохрипела Мера, опасаясь того, чего не могла до конца понять, того, что, возможно, никогда не произойдет.

— Моя дорогая принцесса. — Профессор обнял ее, погладил по голове. — Успокойся. Я всегда буду рядом с тобой.

Но ему не следовало давать обещаний, которые не мог сдержать.

Мера окунула тряпочку в деревянную миску, в которой лежала зеленая целебная паста. Потом прижала ее к левому глазу Баста. Глаз опух, и кожа вокруг стала фиолетовой, но, по словам ее напарника, благодаря пасте все заживет через несколько часов.

— Секретный рецепт Стеллы, — объяснил он.

Мера спокойно ухаживала за ним, в то время как вокруг них повисла гнетущая тишина, тяжелая, как свинец.

Баст смотрел прямо перед собой, слегка раздраженно наморщив лоб. — Прекрати осуждать меня, — наконец проворчал он.

— Я не осуждаю.

— Осуждаешь. — Он отвел ее руку от своего лица и посмотрел ей в глаза. — Я должен был убить его, Мера.

— Нет, тебе не обязательно было это делать. — Она поставила миску с тряпочкой на кофейный столик, рядом с аптечкой, которую достала, как только они вернулись в дом. — Убийца не представлял угрозы после того, как ты сломал ему руки и отрезал уши.