– Элеоно-о-о-ра! – разводя свои коротенькие ручки, улыбался во весь рот Колобок. – Как мы рады вас видеть. Для нас это честь. Вы обворожительны! Бесподобны! – Жеманничая, он целовал Королеве руки.

Колобок подхватил актрису под руку и повел в здание, продолжая петь ей дифирамбы. Кто-то из мужчин подхватил багаж, состоящий из большого количества чемоданов. Одни сотрудники, потрясенные столь неожиданным появлением такой знаменитости в стенах «Райского уголка», остались стоять в шоке. Другие принялись обсуждать событие, незаметно перешептываясь друг с другом.

Вскоре Лиза постучала в апартаменты актрисы.

– Войдите, – прозвучало за дверью.

Когда Лиза вошла в комнату, то застала Королеву расположившейся в бархатном кресле, как на троне. Только вместо скипетра и державы в руках у ее величества были мундштук с дымящейся сигаретой и бокал красного вина.

– Элеонора Андреевна! Меня прислали помочь вам разобрать вещи, – сказала Лиза.

– Кто? – спросила надменно Королева.

– Директор хосписа.

– Я спрашиваю, кто? – громко произнесла актриса.

– Забыла представиться, – Лиза кивнула в знак извинения и откашлялась. – Меня зовут Лиза.

– Кто Андреевна?

Лиза перепугалась. «Я не могла перепутать». Она не поленилась, подготовилась основательно, перед тем как прийти в апартаменты к новой гостье. Изучила краткую сводку о данной персоне в Интернете. Прочитала ее биографию, подняла в памяти названия фильмов, в которых она снималась. Не могла она ничего напутать. Андреевна она.

– Вы, – неуверенно произнесла Лиза.

– Сами вы Андреевна. Элеонора я. И никак иначе. Ненавижу эти фамильярности. В крайнем случае, можете меня называть мадам. Понятно?

– Поняла, мадам Элеонора.

– И Боже вас упаси назвать меня Элен или Норой. Будете уволены.

«Вот тебе на-а. Контакт не то что не состоялся, а провалился, – думала Лиза. – Задаст она здесь жару. Характер у Королевы тяжелый, явно слышны стервозные ноты».

– Приступайте! – милостиво приказала Королева. – Можете трогать все, кроме этого, – указав сигаретой на сумку, скомандовала актриса.

Бывали моменты, когда Лиза подумывала сменить работу, уйти отсюда. Больные люди, вскормленные жалостью к самим себе за свою обреченность на полный физический и интеллектуальный распад, несли агрессию как акт самозащиты либо упивались злостью. Они бывали колки на язык, эмоционально нестабильны, не всегда умели проявлять эмпатию к тем, кто о них заботится. Могли накричать, нахамить и в целом относиться к персоналу, как ко второму сорту. Разумом Лиза понимала, что бессмысленно реагировать на злобу ответной агрессией. Она осуждала коллег, которые опускались до этого. Нужно сохранять свою энергию и не растрачивать душевные силы попусту. Поэтому каждый раз Лиза себя останавливала и уговаривала не обращать внимания на выходки гостей. Подходила к этому вопросу с пониманием, что это издержки работы, что на больных людей не надо обижаться.

Лиза раскладывала наряды актрисы в шкаф и любовалась ими. Они все были как на подбор шикарны, современны и стильны. Затем она принялась расставлять туфли, которым не было конца и края. Складывалось впечатление, что гостья сюда приехала надолго либо привезла с собой все вещи, которые у нее имелись.

– Нет, нет! Это поставьте на нижнюю полку, – отдавала распоряжения Королева, медленно потягивая вино. – А это разложите по ящикам в тумбочку.

– Элеонора, как вам удобно: косметику поставить на трюмо или в ванную комнату? – спросила Лиза, удивляясь такому огромному количеству косметических средств. Она представить себе не могла, что женщине, даже очень тщательно ухаживающей за собой, столько нужно. Косметика была вся дорогая, профессиональная, это сразу бросалось в глаза, к тому же импортная, в красивых тюбиках и флаконах.

– Это положите на полку в ванной. А косметику для макияжа выложите на трюмо.

Лиза застыла, изучая название очередной баночки с кремом.

– Возьмите себе что-нибудь, – сказала Элеонора. – Вам не помешает. Кожа у вас совсем никчемная, сухая, как наждачная бумага.

Она на свою кожу не жаловалась. Кожа как кожа, да и следила Лиза за собой. Конечно, такой фирменной косметики у нее не было, но все же она постеснялась и ничего не взяла. Осталась неразобранной только одна сумка, которую было велено не трогать.

– Элеонора, пора ужинать. Я вас сопровожу. Покажу, где у нас что.

Актриса встала, легкими движениями скинула с себя брючный костюм, стоя перед Лизой в одном нижнем белье. Стройная, худая, складная, с ровными длинными ногами. От природы Элеонора обладала потрясающей внешностью, которая превосходно сохранилась и по сей день, несмотря на возраст. Лиза задумалась: «Выглядит Королева шикарно. Наверное, баночки с кремами делают свое дело или генетика творит чудеса?» Сколько она старческих тел здесь видела и перемыла, но никто не смог бы похвастаться такой фигурой и упругой кожей. Элеонора надела платье с длинными рукавами и глубоким вырезом на груди. Приталенное и струящееся книзу, насыщенного василькового цвета, оно подчеркивало красоту и глубину синих глаз своей обладательницы.

Когда Лиза и Королева зашли в столовую, гости «Райского уголка» уже приступили к еде. Мадам Ковальчук что-то бурно обсуждала со своими соседками за столом, при этом громкие всплески ее смеха переходили в ржанье. При виде появившейся в обеденном зале новой гостьи все на какое-то время замерли. У мадам Конь заблестели глаза. Она задвигалась, расталкивая своих подчиненных и освобождая место рядом с собой. Элеонора окинула оценивающим взглядом присутствующих и обстановку. Затем повернулась к Лизе и громко, чтобы все слышали, сказала: