– Курятник! Я не буду сидеть с этими клушами.

Последовала волна негодования среди дам. Они заерзали на стульях, охая и ахая. Мадам Конь приняла это как вызов. Защищая себя и своих подопечных, она воскликнула:

– Возмутительно! Какое хамство! Где ваши манеры! Так себя не ведут в приличном обществе.

Никто из персонала не вмешался и не поспешил разрядить обстановку. За столами сидели хоть и пожилые, но взрослые люди, которые в состоянии за себя постоять.

– Определенно не сяду, – сказала, словно отрезала, Элеонора. – К тому же здесь дурно пахнет. Несет конюшней.

Гул за столом смолк. Все с любопытством наблюдали за разворачивающейся картиной, которая больше походила на дуэль с заявкой на смертельный исход. Мадам Конь, привыкшая здесь властвовать, ловко и умело ставить всех на место, была настолько потрясена оскорблением в свой адрес, что оцепенела на пару секунд. Затем, раздувая ноздри, она неожиданно вынесла свой окончательный вердикт, словно влепила звонкую оплеуху своей обидчице:

– Стерва!

Голос мадам Конь прозвучал так резко, что задрожали бокалы на столе. «Надо же, – подумала Лиза, – тонко и быстро подмечено». Все переводили взгляды то на мадам Конь, то на Элеонору, ожидая развязки. А ее величество гордо стояла, преисполненная чувством собственного достоинства. Даже глазом не моргнула, не опускаясь до выяснения отношений, лишь игриво улыбнулась. Затем взметнулась с места, словно бабочка с цветка, и направилась к мужской половине стола. Мужчины оживились и начали поднимать свои старые кости, чтобы поприветствовать даму.

– Москвин! – театрально произнесла Элеонора, подойдя к Генералу. – Давно вас не видела. Уже успела соскучиться.

– Элеонора! – расплылся в улыбке старый Генерал. – Как всегда обворожительна! Позвольте пригубить ваши нежные ручки.

– О, мой дорогой Травинский! – смотря на Художника, восторженно сказала Элеонора. – Я до сих пор любуюсь своим портретом в гостиной.

– Элеонора! Вы восхитительны! Васильковый цвет определенно ваш, – отметил Художник и тоже поторопился поцеловать ей ручку.

Элеонора перевела взгляд на незнакомого мужчину.

– Доронин Константин Сергеевич, – поспешил представиться Поэт, целуя Элеоноре руку. – Сражен вашим очарованием. Мне вспомнились строки Пушкина:

Душе настало пробужденье:

И вот опять явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

И сердце бьется в упоенье,

И для него воскресли вновь

И божество, и вдохновенье,

И жизнь, и слезы, и любовь.

Все были немыми свидетелями красивого театрального представления, сценаристом, режиссером и главной актрисой которого стала Королева. Одна лишь Мадам Конь не удержалась и констатировала:

– Старые козлы!

Элеонора продолжила ужинать в компании мужчин, купаясь в комплиментах и внимании.

На следующее утро Элеонора не вышла к завтраку. Лизе поручили отнести еду в ее апартаменты.

– Доброе утро, мадам Элеонора! Ваш завтрак. – Лиза поставила поднос на столик возле кресла, где уже во всей своей красе восседала ее величество.

На серебряном подносе в белой посуде находились яичница с беконом, гренки с сыром, хрустящий круассан, стакан свежевыжатого апельсинового сока, чашка ароматного черного кофе, сливочник, кубики сахара, тарелочка со свежими нарезанными фруктами, красивые салфетки, маленькая вазочка с незатейливой композицией из полевых цветов. Королева даже не взглянула на всю эту красоту и гастрономические изыски. Лиза не могла предположить, как на самом деле чувствовала себя пожилая особа, но внешний вид говорил сам за себя. Он был потрясающим. «И когда она только успела с утра навести весь этот марафет», – восхищалась Лиза новой гостьей. При полном макияже, искусно уложенных волосах, наряженная, Королева, не изменяя своему амплуа, держала бокал вина и курила сигарету. Из вежливости Лиза все-таки спросила:

– Как самочувствие?

– Превосходно! – Элеонора изящно стряхнула пепел, постучав указательным пальцем о мундштук.

– Вы не вышли к завтраку. У вас все в порядке?

– Я никогда не ем по утрам. Это вредно.

Лиза мысленно съязвила: «Конечно, куда полезнее вино и сигарета». А вслух уточнила:

– Для фигуры?

– Для мозгов, милочка.

– А врачи говорят, напротив, полезен. Завтрак – всему голова.

– Да что эти врачи понимают. На голодный желудок лучше работается и думается.

Лиза набралась смелости и коснулась темы, которая ее очень беспокоила со вчерашнего ужина:

– А это не связано с тем, что вы вчера вечером резко обошлись с нашими дамами? – спросила Лиза. – Если вы не хотели сидеть с ними, могли просто об этом сказать и никого не обижать.

– Я никого не обижала, а назвала вещи своими именами.

– Позвольте, Элеонора! – воскликнула Лиза, возмущенная прямолинейностью гостьи. – Вы считаете, наши дамы – курицы?

– Вот именно, старые клуши. Что я забыла среди этих кудахтающих наседок! О чем мне с ними разговаривать? О детях? Я не люблю. Что мне с ними обсуждать? Кулинарные рецепты? Я не готовлю. Вспоминать мужиков? Что они кобели и сволочи, я и без этих куриц знаю.