— Нет. Извините.

— Вам не за что извиняться, саэр Ардисс. Скажите, по-вашему, целью убийц была саэри Мэльволия или вы?

Я задумался.

— Так сложно сказать… Мы с Фио… с саэри Мэльволией находились рядом, когда они начали стрелять. Наверно, они все же охотились за ней. Она говорила, что на членов ее рода регулярно покушаются. У меня же врагов нет. С чего бы кому-то меня убивать?

— Понятно, — он что-то записал в небольшой блокнот.

Задав еще несколько вопросов, Мелн ушел. Спустя полчаса ко мне заглянул Грегорис.

— Как самочувствие, Виктор? — озабоченно поинтересовался он.

— Спасибо, я в норме. Меня же доктор осматривал. Даже ссадин нет.

— Знаю. Меня не это беспокоит. Пускай в бою, но ты впервые убил человека. У некоторых после такого возникают проблемы.

Я чуть было не ляпнул, что мне не впервой убивать. И сам удивился своему порыву. Почему я хотел сказать подобное? Ведь даже грабителей, с которыми я схлестывался на ночных улицах, я никогда не стремился убить. Травмировать — это да. Жалости или угрызений совести в такие моменты я не испытывал. Но убивать не намеревался.

— Пока что чувствую себя хорошо, — медленно произнес я. — Возможно, еще не успел осознать. Но он сам напал. Пытался убить Мэльволию и меня.

— Спокойно, Виктор. Тебя никто ни в чем не обвиняет. И закон, и общественное мнение на твоей стороне. Тебя уже считают героем.

— Да какой я герой, — искренне сказал я. — Действовал на рефлексах, даже не задумываясь. Наверно от страха.

— Ты не похож на труса, Виктор, — улыбнулся Грегорис. — Рад, что ты держишься. Но, если вдруг почувствуешь себя плохо — морально, а не физически, — обязательно обратись к доктору. Я предупрежу его, он даст тебе подходящее лекарство.

— Хорошо, так и сделаю, — заверил я. — Дядя Грегорис, вы знаете, кто это был? Или хотя бы догадываетесь?

— К сожалению, пока что нет. Но постараемся выяснить. В конце концов, в деле замешан род Мэльволия.

— Он настолько важен? — спросил я, вспомнив разговор с Тауром Ментрессом.

Грегорис поглядел на меня с легким удивлением. Затем кивнул:

— Очень. Это одна из старейших и влиятельнейших семей в стране.

Попрощавшись, он вышел, оставив меня обдумывать это сообщение.

Я хотел сходить к Фиорелле, чтобы узнать, все ли у нее в порядке. Но дежурный надзиратель попросил меня вернуться в комнату.

— В настоящий момент люди из Горгвара повторно обыскивают школу — на тот случай, если убийца спрятался в здании. До этого момента учащиеся не должны покидать своих комнат.

— Хорошо, — ответил я.

Вернувшись к себе, плюхнулся на кровать. И до ужина пытался понять, отчего хотел сказать Грегорису, что уже много раз убивал?

* * *

На следующий день жизнь пошла своим чередом. Был второй выходной, поэтому никто не учился. Я хотел навестить Фиореллу, но меня послала на фиг Эретта, ее горничная-телохранительница. Не прямо послала, а вполне вежливо. Открыв дверь, она сообщила:

— Саэри Мэльволия сегодня отдыхает. Поэтому никаких визитов.

— Ясно, — огорчился я. — А как она себя чувствует?

— Госпожа чувствует себя хорошо, — холодно заверила горничная.

— В таком случае, передавайте ей привет от меня.

— Непременно, — произнесла Эретта таким тоном, что стало ясно — ничего она не передаст. — Всего доброго, саэр Ардисс.

* * *

Днем я встретился с Эзерином и Росальбой.

— Как ты, сынок? — обняла меня мама, едва я вышел из школьной калитки. — Грегорис нам все рассказал!

Отец вел себя сдержаннее, но я видел, что он тоже взволнован.

— Со мной все хорошо, — постарался я их приободрить. — Не переживайте. Просто на Фиореллу напали убийцы. Она рассказывала, что с ее семьей такое время от времени случается. Мы остановили их. Ни Мэльволия, ни я не пострадали.

— Грегорис упоминал о том, что у Леона Корнелия много недоброжелателей, — подтвердил Эзерин. — Вполне вероятно, что кто-то из них решил воспользоваться родительским днем, чтобы добраться до его дочери.

— Корпусу хранителей или Горгвару удалось что-то разузнать? — поинтересовался я.

— Сегодня я еще не встречался с Грегорисом, — отец поднял руку, подзывая экипаж. — А вчера он говорил, что пока никаких зацепок нет.

Уже когда мы катили по улице, Эзерин добавил, понизив голос, чтобы не слышал кучер: