Дверь мягко закрылась перед моим носом.

Что за фигня?

Направляясь к себе, я пытался понять, что происходит. Может, этот сучий помощник нажаловался папаше Фиореллы, и тот запретил ей видеться со мной? Мэльволия, конечно, с характером, но в такой ситуации наверняка подчинится приказу.

Произошедшее настолько выбило меня из колеи, что я даже отменил ночную вылазку.

Сидя за столом и невидяще глядя на страницы учебника по законоведению, думал, отчего так хреново себя чувствую. Казалось бы — между нами ничего нет. Пока, по крайней мере. Может дело в том, что она и Селия — мои единственные друзья в «Стальных розах»?

Закрыв книгу, я потряс головой. Даже если так, отчего меня это настолько задело? Раньше я бы не стал особо переживать из-за такого. Определенно, перемещение на Сагинею меня изменило.

Незадолго до отбоя в дверь постучали. Я открыл. На пороге стояла женщина-терминатор — Эретта.

— Саэр Ардисс, госпожа отправила меня передать вам письмо.

Она протянула узкий конверт без подписей.

— Ага, — я взял послание. — Спасибо.

Закрыв дверь, я уселся на кровать. Конверт не был запечатан. Внутри лежал сложенный листок Развернув его, я прочитал:

«Виктор, нам не следует видеться. Пожалуйста, не приходи больше.

Фиа»

Вот это номер! Что произошло? Неужели я верно догадался и ей запретили встречаться со мной? Да идите вы все в жопу! Хрена с два я стану выполнять приказы ее отца, какой бы шишкой он ни был!

Если бы не отбой, я бы оправился к Фиорелле немедленно. Но так как наступило время тушения огней, разбирательства пришлось перенести на завтра.

Уже лежа в кровати, перед тем как заснуть, я вдруг понял, что Мэльволия подписала послание так, как называл ее я. Это определенно свидетельствовало о том, что ее заставили отправить такое письмо. А значит, тому, кто это сделал, не поздоровится. Будь он хоть…

Тут я заснул.

* * *

— Как вы помните, господа, чем больше диаметр шестерни, тем меньше скорость ее вращения. Таким образом…

Дверь в аудиторию распахнулась. Вошла Линд Хауф, помощница директора школы.

— Простите, что помешала, учитель Маркев. — Обведя учеников взглядом, остановилась на мне. — Виктор Ардисс! Вас срочно вызывает директор Краус.

Под любопытными взорами я выбрался из-за длинного, изогнутого стола. Спустившись по лестнице, приблизился к Линд Хауф.

— Я готов.

Странно посмотрев на меня, она бросила:

— Следуйте за мной.

Мы пошли по пустынному коридору. Я, как и в первый день, залюбовался невероятно привлекательными бедрами и ягодицами помощницы директора. И чуть не врезался в нее, когда Линд Хауф неожиданно затормозила и повернулась.

— Виктор, — сказала она тихо, предварительно поглядев по сторонам, — директор Краус просил передать, чтобы вы были осторожны и думали, прежде чем что-либо сказать.

— Прошу прощения? — вытаращился я. — Боюсь, я не…

— Потом поймете, — Хауф вновь отвернулась. — А теперь идемте.

Возле грандиозных дверей в директорский кабинет она кивнула, будто хотела приободрить, и приглашающе приоткрыла створку. Все еще не понимая, что происходит и в чем подвох, я вошел.

Директор стоял возле своего стола лицом ко мне. Я пересек огромный зал, остановился перед ним. Поклонился:

— Здравствуйте, директор.

— Это саэр Виктор Ардисс, — глядя поверх моей головы, произнес Краусс. Его голос звучал необычно жестко. — Вы можете задать ему ваши вопросы.

Повернувшись, я увидел женщину, стоявшую в полумраке возле шкафа с трофеями. Странно, что я не заметил ее, когда входил.

— Чудесно, директор, — низкий грудной голос женщины звучал, как… как… даже не знаю, с чем сравнить. Но у меня побежали от него мурашки. Не от страха, нет. Скорее от удовольствия и возбуждения. — Будьте добры, оставьте нас.

— Нет, — твердо ответил директор. — Я отвечаю за своих учеников. Если хотите о чем-то поговорить с Виктором, делайте это в моем присутствии.

— Не беспокойтесь, директор, мы не съедим его, — эти слова она произнесла таким тоном, как будто действительно могла меня сожрать.

— Я настаиваю, — уперся Краус.

— Не стоит препираться, директор, — за вежливостью незнакомки угадывались сарказм и угроза. — Вы знаете, кто мы. Вы видели бумагу, подписанную высшим руководством вашей страны. Вам предписано во всем содействовать… и подчиняться.

Последнее слово она бросила небрежно, будто показывая директору его место.

— И все же я останусь. Полагаю, даже члены Гранд-совета не стали бы возражать против исполнения долга.