Убранство вагона резко отличалось от остальных. Если предыдущие выглядели привычно: узкий коридор из конца в конец, с рядом дверей, ведущих в купе, — то здесь ничего подобного не было. Мы словно вошли в небольшую комнату богатого особняка. Резные деревянные панели на стенах. Массивные кресла, обтянутые зеленой кожей с тисненными узорами. Стол, накрытый белоснежной скатертью, отороченной кружевом. Изящный фарфор и серебро…

Тут я осознал, что слова телохранительницы следовало понимать буквально. Если она сказала, что Мэльволия едет в третьем вагоне — это означало, что он целиком принадлежит ей.

В противоположной от нас стороне открылась дверь. Из-за нее появилась Фиорелла. В простом на вид платье кремового цвета и с собранными в хвост волосами.

— Здравствуй, Виктор, — на розовых губах заиграла приветливая улыбка.

Я невольно улыбнулся в ответ: нечасто на лице Мэльволии можно увидеть эмоции.

— Ты выглядишь изумительно!

Она потупилась:

— Правда?

— Ни за что не стал бы тебя обманывать, — заверил я.

— Спасибо, — тихо произнесла Фиорелла.

Мы уселись за стол.

— Знаешь, кто едет со мной в купе? — сказал я, в то время как Эретта разливала чай. — Мунира Сендэлл!

— Ты путешествуешь в одном купе с девушкой? — улыбка пропала с лица Фиореллы, голос стал прохладнее.

— Так уж вышло. Сам не ожидал.

— Эта девушка с твоей ступени? — уточнила Мэльволия. — У вас с ней отношения? Вы встречаетесь?

— В смысле — отношения? — я чуть не поперхнулся чаем от такого вопроса. — Просто вместе учимся.

— Почему же вы оказались в одном купе?

— Я откуда знаю?! Случайно. Сам удивился, когда ее увидел.

— Особа в купе саэра Ардисса не выглядела заинтересованной в нем, — подала голос Эретта. — Скорее, наоборот. Господин Виктор Ардисс наводил на нее скуку, и она зевала.

Я покосился на горничную, не зная, как реагировать на подобное заявление. Зато Фиореллу слова телохранительницы успокоили.

— Хорошо, — сказала она. При этом голос девушки звучал удовлетворенно.

От входа донесся какой-то невнятный шум.

— Прошу прощения! — раздался мужской голос.

Дверь в тамбур распахнулась. На пороге возник человек в униформе железнодорожника.

— Извините, господа, проверка билетов.

Эретта, практически без замаха, метнула в него чайник. И тут же толкнула Мэльволию, заставляя опуститься под стол.

Железнодорожник прикрылся согнутой левой рукой. Фарфоровый чайник врезался в локоть и раскололся, обдав мужчину горячей жидкостью. Зашипев от боли, тот кинулся к нам. В его опущенной правой руке блеснуло лезвие длинного кинжала.

Вскочив, я ногой пихнул свое кресло ему навстречу. Тяжело повалившись набок, оно преградило путь. Проводник попытался перепрыгнуть препятствие, но запнулся и упал. И остался лежать, пригвожденный коротким копьем горничной.

Над моим плечом что-то прожужжало. С отрывистым, похожим на щелчок по дереву, звуком, в стену позади меня вонзилась небольшая стрела.

Резко повернувшись, я увидел в дверях тамбура темную фигуру, в которую уже летел метательный нож Эретты.

В этот раз горничной не удалось достать злоумышленника. Пригнувшись, неизвестный снова выстрелил из маленького арбалета. После, швырнув его на пол, убежал.

Не задумываясь, я рванул за ним.

В тамбуре мне пришлось перескочить через мертвого охранника, лежавшего в расползавшейся луже крови. Я на мгновение замешкался, обшаривая крохотное помещение взглядом. Так и не увидев меч, принадлежавший мертвецу, помчался дальше.

Убегавший находился уже в противоположном конце вагона. Пробежав по коридору, я распахнул дверь тамбура. Потом еще одну. За ней громко стучали колеса, а в промежуток между вагонами дул ветер. Перешагнув узкую щель, в которой виднелись лязгавшая сцепка и проносившиеся шпалы, я толкнул очередную дверь.

Лезвие меча рассекло воздух и врезалось в стену. Я едва избежал опасного ранения, стремительно отпрянув назад. Не сумев поразить меня с одного удара, убийца не стал атаковать снова, а предпочел бежать.

Преследуя его, я миновал несколько вагонов, иногда сталкиваясь с выходившими на шум пассажирами. Не обращая внимания на возмущенные выкрики, продолжал преследовать беглеца, опасаясь упустить из виду.

Поезд был не очень длинным — всего одиннадцать вагонов. Миновав последний, убийца исчез в тамбуре. Понимая, что деваться ему некуда, и помня о недавней засаде, я осторожно открыл дверь.

В тамбуре было пусто.

Я вошел. В глаза бросилась постукивавшая последняя дверь, ведущая наружу. По идее, она должна быть запертой — хотя бы в целях безопасности пассажиров. Ни полотно, ни замок не выглядели поврежденными, поэтому я предположил, что у убийцы имелся универсальный ключ. Вероятно, с его помощью эти двое и сумели проникнуть в вагон Фиореллы.