В памяти нет-нет, но и всплывал нюанс: эта девушка умудрилась вытащить на берег подводной пещеры его немаленькую тушу, когда он потерял сознание от нехватки кислорода. Мало того что выносливая, так ещё и физически сильная.

Ларки во все времена уважали силу. Особенно у женщин.

В душе командора Грешх-ана варилась алхимия невозможного: раздражение, что в ту ночь эльтонийка нырнула в воду, искренняя благодарность за спасение, злость на то, как ловко она его избегает. И весь этот экзотический коктейль эмоций щедро приправлялся эротическими вспышками, прорывавшимися в его сны с завидной частотой. Воспоминания о том, как было восхитительно брать эту женщину, были подобны звёздам — слишком яркие, чтобы игнорировать, и слишком далёкие, чтобы коснуться.

И запах.

Земляничный аромат, который мужчина с трудом вспомнил в лаборатории Майка, теперь преследовал его как навязчивая галлюцинация, стоило выйти на пляж.

Дела сыпались на плечи командора со сверхсветовой скоростью и накапливались. С чем-то ректор Юнисии справлялся сам, что-то уже откровенно бессовестно перебрасывал на плечи помощника. Вот и сейчас вместо того, чтобы заняться делами, Грегори понял, что утренняя эрекция не даст ему покоя. Все мозги снова утекли к эльтонийке…

Раздражённо отложив документы, командор прошёл в санузел и включил воду погорячее. Холодный душ и даже пакет со льдом он пробовал в первый раз — в итоге отморозил себе всё к шварховым астероидам, а всё равно проблему это не решило.

Вода сорвалась из вмонтированной в полоток лейки как полноводный водопад, напоминая о далёкой родине, обрушилась на каменные плечи командора и потекла по телу, обнажая нервы и эмоции. Горячие капли, словно искры бенгальских огней, разбрызгивались по кафельной плитке, оживляя воспоминания о женщине, которая проникла в каждую его мысль и каждую пору кожи.

Дымка пара мгновенно затянула просторную душевую кабину, создавая иллюзию изолированности от настоящего — как если бы он находился в другом Мире, где нет проблем и головной боли, только желанная женщина и он. Руки скользнули по гладкому животу и опустились на звенящий от напряжения член. Шершавая от многочисленных тренировок и турников ладонь легла на основание, крепко его обхватив, и начала двигаться вверх-вниз.

Плотно сжимая губы, командор позволил себе раствориться в горячей воде и этих нехитрых движениях. Как бы он ни старался, вода не только не смывала образ незнакомки, но наоборот, с каждым разом делала его всё чётче. Спустя первый месяц поисков Грегори уверился, что эльтонийка была гражданской. Спустя ещё две недели уже всерьёз думал, что она и есть та самая модель, которую он поймал на гравиевой дорожке около площадки, где его парни вбивали опоры под пневмотрассу.

Удовольствие нарастало, оно становилось всё жёстче и мощнее. Сжатая в железный кулак ладонь стала двигаться вверх и вниз ещё чаще. Эта женщина — как неразрешимая загадка, которая проникла в его разум и каким-то неведомым образом вызвала ломку.

Невыносимо выматывающее ощущение скрутило низ живота и давило-давило-давило. Не хватало совсем чуть-чуть до финальной разрядки, и тогда Грегори прикрыл глаза, мысленно визуализируя, как сладко вбивается в женские бёдра, а она подаётся к нему и льнёт так, словно у неё лет десять любовников не было.

Яркой вспышкой мелькнуло отражение девушки в воде, её сияющие глаза и яркая родинка над верхней губой. Этого мига хватило, чтобы командора накрыло всепоглощающей судорогой удовольствия. В ушах зазвенело, и Грегори пришлось даже опереться на стену, чтобы устоять. Он открыл рот, тяжело дыша и ловя капли воды.

— Сэр! Прошу прощения, сэр, но это срочно! — Мигель заколотил во входную дверь его коттеджа с нетипичной для адъютанта силой.

Грегори выругался, поспешно обмотал полотенце вокруг бёдер и прямо так, заливая пол водой, открыл дверь помощнику. Если Мигель не дождался его в главном корпусе Академии, а прибежал домой, значит, дело действительно важное.

— Что случилось?

— Там… — Запыхавшийся адъютант тяжело дышал, и сил хватило лишь махнуть рукой на северо-запад.

Грегори напрягся. В том направлении располагалась труба, по которой перемещалась пища на соседний технический остров — Авалон, а уже там был настроен распределительный центр. Пару часов назад командор чувствовал толчок земли. Если что-то произошло с трубами, то несколько десятков, а то и сотен гуманоидов могут оказаться без еды.

— Опять из-за землетрясения пострадали опоры для пневмотрассы? Нужен срочный ремонт? — уточнил командор, лихорадочно соображая, какой курс может выделить, чтобы починить всё в кратчайшие сроки. Одновременно с этим он принялся стремительно одеваться. Мигель дипломатично отвернулся.

— Нет-нет, с трубами всё в порядке. Дело в другом. Сегодня пятый курс должен был тренироваться. У них спортивные игры в море…

«Должен был». Это словосочетание Грегори очень не понравилось.

— И? — спросил он, накидывая рубашку.

— Они дерутся! Даже майор Келлан не смог их разнять!

Больше не спрашивая ничего, командор повторно выругался и бросился на северо-западный берег острова, на ходу застёгивая пуговицы.

Грегори ещё при ректорстве дяди знал, что в пограничный филиал направляют всех оболтусов и любимых внучков адмиралов, которые не смогли сдать вступительные в главный филиал Космофлота. Многие валяли дурака на Юнисии, некоторые не справлялись с учебными материалами, да что уж там, во всех этих матричных дифференциальных уравнениях, гамильтонианах и лапласианах, интегралах комплексных функций Грегори и сам был не силён. Он закрывал глаза на низкие оценки кадетов по точным наукам, но требовательно относился к дисциплине. Драк в Академии быть не должно.